Призраки и тени погибших не дадут ни секунды передышки. Охота продолжается. Ни грамма страха, ни тени сомнений – только так можно выжить. А Страж, исцеленный кровью Плетущего, станет его самым страшным и беспощадным оружием. И нет другого выхода, кроме как найти ту, с которой все началось. Найти и сделать все, чтобы разбудить ее.
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Я с трудом разлепил веки и уставился на нелепые обои в цветочек на потолке. Глаза сильно щипало, словно в них песка насыпали, и я снова закрыл их. До меня донесся шум, обычный городской шум – это через приоткрытую форточку. Я настолько отвык от этого звука, что некоторое время просто слушал его. Не открывая глаз, зашарил рукой по тумбочке, сбоку от кровати. Сотовый был там, где я оставил его ночью. Открыть глаза снова получилось гораздо легче. Щурясь и часто моргая, я поглядел на дисплей телефона. Множество неотвеченных звонков и непрочитанных текстовых сообщений. И кто же мне звонил? В списке значились: «Рыжий, Марина Яковлевна, Соня, Миша». Смысл всех сообщений сводился к одному – «перезвони». С чего бы это такой переполох? Позже разберусь. Сперва нужно в себя прийти. Который час вообще? Часы в телефоне показывали половину десятого. Я с трудом встал с кровати и привычно припал на левую ногу. Стоп! Оглядев ее со всех сторон, я так и не нашел ни следа от того огромного синяка, который остался после знакомства с цефалоподом. Все еще сонный, я поплелся в ванную комнату, там умылся, почистил зубы и побрился. Нет, умывание не помогло – спать хотелось страшно. Проковылял на кухню и включил электрический чайник, хотя точно знал, что ни чай, ни кофе мне не помогут. Мне нужен был нормальный сон и отдых. Встав у окна, поглядел на улицу, где, несмотря на календарную осень, стояла самая настоящая зима: трава, деревья, машины, детская площадка во дворе – все было покрыто снегом. Лишь дороги чернели мокрым мерзлым асфальтом. Редкие прохожие были одеты по-зимнему тепло. Единственная радость – это солнце. Спрятавшись за крышу соседнего дома, оно робко оттуда светило. В его лучах искрился снег – значит, на улице был мороз.
Чайник закипел и со щелчком выключился. Я залил кипятком растворимый кофе, который щедро насыпал в чашку. Не люблю его, но искать чай в сумке не было никаких сил. Густой аромат быстрорастворимой бурды моментально заполнил кухню. Взял чашку и пошел в комнату. Где мой билет? Ага, вот он. Во сколько поезд? Вечером. Я размышлял всего секунду, потом снова пошел на кухню, вылил бурую жидкость в раковину, сполоснул чашку и вернулся в комнату. Мне нужен отдых. Мертвый город высосал из меня все силы. Я выставил будильник на сотовом и завалился в остывшую постель. Не будет никаких снов, только отдых. С радостным не то облегчением, не то предвкушением я встретил накрывшее меня вмиг забытье.
Я снова оказался в городе, но уже своем, том самом, где на восьмом этаже жилого дома находилась девушка, Плетущая. Неужели я настолько устал, что оказался не в состоянии контролировать собственные сновидения и вместо того, чтобы погрузиться в пустой сон, переместился сюда? Я начал процесс ухода, но почти сразу остановился. Проверка не должна занять много времени.
Влево и вправо тянулась улица, в низине за ней лежали трамвайные рельсы, а уже за ними – еще одна улица, нечетная сторона этой. Ночной город освещали огни уличных фонарей, да время от времени вверху, в низких тучах, вспыхивали беззвучные молнии. В отдалении появился человек. Я сразу узнал бегуна: спортивная одежда, глубоко надвинутый на лицо капюшон. На этот раз я не пропустил его, а шагнул навстречу и вскинул руку:
– Стой!
Он послушно замер. Я сделал еще шаг и оказался совсем рядом с ним.
– Привет.
В ответ лишь молчание. Я и сам толком не понимал, зачем с ним разговариваю. Он всего лишь часть пейзажа, как дома вокруг. Он иллюзия, тень реального человека, виденного мной наяву.
– Кто ты? – спросил его.
Бегун стоял, не шевелясь. Его лицо скрывала глубокая тень от низко надвинутого козырька кепки и капюшона кофты. Беззвучная молния вспыхнула наверху и на краткий миг выхватила из ночного мрака окружающий пейзаж. Я поднял руки, чтобы открыть лицо бегуна, и в этот миг он заговорил. Знакомый хрипловатый голос, полный мучительной боли, заставил меня задержать дыхание.
– Это все из-за тебя… Чтоб тебя твари сожрали…
В тени капюшона двумя колючими искрами сверкнули злые глаза, и я легко угадал очертания проявившегося, словно на фотобумаге, лица Угрюмого.
– Нашли время разборки устраивать! – вдруг совершенно другим голосом бросил бегун, а потом добавил: – Я не верю тебе. Я устала и хочу домой…
Мое сердце споткнулось, когда я узнал говорящего.
– Катя, – выдавил я вдруг пересохшим горлом. – Катя…
– Давай, мочи их! – Из-под капюшона на меня уже смотрел Семен, скалясь в злой гримасе.
