Эти два слова стали вдруг неожиданно очень важными для меня. Не потому ли, что в них была вера? Может быть. Но я не стал вдаваться в рассуждения, да и не нужны они были.
Что заставило меня вызваться на это задание? Высокомерие, надменность Клауса, демонстрируемое им превосходство? Желание ни в чем ему не уступить? А может быть, жгучий интерес к новому опыту, еще неподвластным умениям? Бог знает, до чего бы я додумался, если бы не прекратил мысленный разнос. Концентрация. Непослушные мысли снова попытались разбежаться, отвлечь от главного.
Концентрация.
Дыхание.
Успокоившиеся мысли, как лучи солнца, сфокусировались в линзе четко осмысленной задачи и уже единым лучом продуманного алгоритма вырвались на свободу.
Нет, я не буду выращивать дерево. Не хочу быть копией, не хочу повторять, тем более, за Клаусом.
Земля ощутимо вздрогнула, потом снова и еще несколько раз подряд. Исполинское дерево сердито заскрипело, затрещало, но оно зря беспокоится – я не хочу его калечить. Пусть даже его вырастил Клаус. Самодовольный индюк! Опоздал на урок, а…
Концентрация.
Дыхание.
Мои глаза закрыты, чтобы не отвлекаться на разворачивающуюся картину и удивленные лица одноклассников.
«Ты справишься», – сказала Соня. Иногда я жалею, что мы с ней только друзья, хотя нет, больше, чем друзья – семья. Мы друг за друга готовы…
Концентрация.
Дыхание.
Я уверен, что никогда прежде не работал с реальностью так быстро. Мне не нужны деревья, чтобы открыть проход. Я не думаю о Клаусе, потому что его мнение для меня неважно. Не ради этого я учусь. Я знаю, что Соня, как и Рыжий, а может и больше, верит в меня. Мы больше, чем друзья.
Я не обратил внимания на удивленные вздохи и сдавленные восклицания. Я знаю, что мое творение должно выглядеть грандиозно. Я так хочу.
Грохот утих, и земля перестала дрожать. Я открыл глаза.
– Ну ты дал! – выдавил Рыжий.
– Отныне это будет прекрасным ориентиром для всех, кто так или иначе здесь окажется, – промолвила Марина Яковлевна и сразу спросила, – Дверь?
– Она готова, – ответил я, не отрывая глаз от собственного детища.
Это было похоже на гигантскую каменную стелу. Мемориал Линкольна по сравнению с ней показался бы крошечным недоразумением. Тем значительней казалась дверь, к которой вели ровно тридцать три широких ступеней. Не знаю, откуда я взял это число.
– Ну что же, – усмехнулась Учительница, – если больше никто не хочет потренироваться, возвращаемся в класс.
И мы двинулись по направлению к моему творению.
– Ты справился, – сказала Соня.
Что же, мне действительно было интересно снова оказаться в классе у Марины Яковлевны, снова увидеть своих старых друзей, Клауса… С грустью оглядываю ребят и неизменившуюся за все эти годы Учительницу. Представление окончилось, и пора уходить.
Всё.
– Но почему? Почему?
– Потому что быть правым – еще не означает выиграть спор. У Необходимости свои законы, и правда – лишь один из них.
Я открыл глаза, лежа в постели в своей квартире. Стрелки часов показывали восемь. Непримиримо зазвонил будильник, и в спальню зашла жена.
– Ты уже проснулся?
– Да, только что.
– Хорошо. К чаю будут кексы.
– Отлично, – я улыбнулся ей.
Холодное ноябрьское утро встретило меня ясным небом и маленьким шариком испуганного солнца, зависшим, кажется, над крышей соседнего дома. Людей на улице было мало, а автомобилей на стоянке много – понедельник. Форд встретил меня радостным морганием фар и двойным «бипом» сигнализации. Дорога на работу отняла всего четверть часа.
Отчет о командировке не занял много времени, и его вывод был очевиден – оборудование закупать нужно. Однако директор подозвал меня и сказал: «Смотри сюда». На экране его монитора появилась картинка. И что это? Точно такой же агрегат, что и в Минске, только продавался он здесь, в Киеве. А цена? Не намного выше. Я посмотрел на дату выхода этого объявления о продаже – там был указан вчерашний день. Мда… Бывает же такое. Естественно, смысл в приобретении оборудования за границей отпадал – разница в цене была не настолько велика, чтобы заниматься его доставкой из другой страны. С одной стороны, это было хорошо – меньше хлопот, а с другой стороны, мне понравился Минск, и съездить туда еще, я бы не отказался. Но, выходит, уже не в этот раз.
