Да, и мы бы поругались. У человека слепок личности часто находится в мире-хранилище. Допустим, ты жил и умер. Тебя поместили туда, потому что вообще не бросать же валяться? И с мусором так же. У Зверей существует постоянная преемственность от жизни к жизни, так как их хранилище - это перманентные корни нашей планеты, которая на заре своей породила большое количество параллельных миров, и одна из основ этой параллельности - эти образования, растущие на дне, на пороге в чистый Хаос.
Мы были, должно быть, в километре от этого странного города, и он нависел, а вершины его струили силовые полосы, уходящие в красноватое небо. Мы остановились, чтобы свериться.
-Давайте я вас завербую, - сказал Дро, - если помрёте, то вас зачислят в отдел, во внешние сношения.
-Зачем сношения? - спросил Ованес.
-Какая разница. Бумага есть?
-Есть блокнот? - ответил я.
-Пойдет. Давайте.
-А мы не чокнулись, товарищ? - осведомился один из типов.
-А это не важно. Давайте. Сачик, как правильно звать. Александр Савельев. Год рождения - 1950-й. Воронеж. Так, а ты у нас - Игорь Днепров, год рождения 1953, 29-й лет, не женат, разведён, профессия - сварщик. А ты - Гурген. Так и запишем. Без фамилии. Гурген. Год рождения - 1946-й. Чем увлекаешься? Бабы, золото. Вор?
-Какая разница? - осведомился Гурген скромно.
-Точно.
-А вы - черти или люди? - спросил он.
-Они, это они, - сказал Клинских, - не забывайте про меня.
Кстати, Клинских пришлось везти на крыше. Впрочем, по мере удаления от плёнки Хаоса он начинал уменьшаться, и, возможно, очень скоро он бы поместился в салоне.
-Цмыкало, Андрей.
-Андрий.
-Хохол, что ли?
-А шо такого?
-Ладно, - сказал Дро, - просто. Просто не важно. Кстати, именно на Украине чертей больше. Я имею в виду, нечистой силы. Ну так вот, вы приняты в штат. Поэтому, теперь нам ничего не остаётся, как следовать нашему проводнику - товарищу Власу. Он должен вернуть нас назад, в Союз Советских Социалистических Республик. И нас в том числе.
-Надо тогда ехать, - сказал я.
Понятно, что Савельев, Днепров, Гурген (без фамилии) и Цмыкало были готовы прекратить своё существование, только бы всего этого не видеть. Но тут заметьте - перманентный воздух благоприятен. Душа начинает оживать. Кровь очищается. Если ты был болен, то вскоре ты будешь здоров. Если ты был бандит, то, возможно, в душе у тебя начнут восходить ростки прекрасного. Всё мироздание в этом плане напоминает дерево. Нижнее прекраснее. Странно, но это так. Потому что и дерево - не совсем дерево.
Что касается других планет, туда мы почти не добираемся. Никто ничего не знает. Впрочем, конечно, там были и пионеры дальних полётов, и машины-друзья, но речь не о том.
-Твое мнение? - спросил Дро.
-Спроси у наших агентов, - ответил я.
-Мне кажется, надо туда съездить, - произнёс Гурген.
-Ты хочешь?
-Да. Хочу. Не знаю, почему.
-И я хочу, - заметил Цмыкало.
-Тогда поехали, - сказал я, - возможно, там я встречу что-то настоящее. Ну, то есть, не только я. И вы.
И мы поехали.
76. Странные места
Мы остановились на улице. И что тут можно было описать? Воздух густой, наполненный особенным светом - видимо, это - нечто золотистое, но сгущенное до такой степени, что вызывает чувство концентрации. Чем выше небо, тем плотнее этот свет - словно бы тут все наоборот, и атмосфера уплотняется по ходу движения вверх.
Что до поверхности, то, наверное, это был песок. Должно быть, наше пребываение здесь отдаленно напоминало марсианскую экспидицию. Но я не знаю, каково там, в тех краях за пределами Земли. Можно было только предположить. Улица была образована рядами невероятных строений - это была смесь камня, стекловидного вещества и формы, которая напоминала храм - не важно, чей. Любой храм имеет что-то общее - основание, купола. Но здесь всё это вилось, будто бы в течение строительства (или роста) строения закручивали в спираль.
-Мне здесь не очень нравится, - заметил Клинских с крыши нашей "ноль первой".
-Мне нравится, - ответил Дро.
Конечно, никто не решился заходить внутрь, хотя у каждого строения имелся четко выраженный вход, и там, внутри, виднелась еще более уплотненная тьма кирпичного цвета, и наверняка, внутри должен был кто-то находиться.
Я, впрочем, провёл перекличку - так как воздух странно пьянил. Нужно было держать себя в руках.
-Александр Савельев здесь?
-Здесь, - ответил Сачик.
-Днепров?
-Здесь.
-Гурген.
-Не видишь что ли, шеф?
-Цмыкало?
-А сколько нам денег дадут? - осведомился тот.
-Для начала заплатишь за то, что жив, - сказал Дро.
-А как?
-Ты подписал бумагу. Ты вступил.
-Вступил много куда можно, - сказал Клинских.
-И я здесь, - сказал Ованес.
Понятно, что мы поехали дальше. Улица шла, шла, улица в нигде. Но, на самом деле, все прочие пространства были большими "нигде", и если бы ставился вопрос, где центр, а где периферия, то это точно был бы центр. Но, наверняка, есть и большие города, и не столь пустынные и молчаливые. И, возможно, всё это была фактом фарта. Случись, здесь бы ходили по улицам местные центровые формы жизни, мы бы отсюда и не выбрались бы никогда.
