заставить помочь ее брату. Она нарушила закон и, вероятно, испортила все его планы.
Все впустую.
Было бы удивительно, если Рейф не обижался на нее за все, что она с ним
сделала. Она не могла больше плакать. Она занималась этим весь день. Теперь
девушка колебалась между сильным страхом за брата и оцепенением. Но еще хуже,
чем с Доусоном, она поступила с Марком - она его подвела. Ее брат оставался так же
далек от свободы сегодня, как и на прошлой неделе. Она всем сердцем и душой
верила, что Рейф может помочь ей спасти брата от ужасной судьбы. Оказалось, что
нет.
Кроме того, она не представляла, как перестать испытывать столь сильные
чувства к мужчине, собирающемуся ее покинуть.
Горячие слезы снова начали обжигать глаза. Кровь пульсировала в висках так
сильно, как будто у нее в голове работал отбойный молоток. Смущение окрасило
румянцем ее щеки. Казалось, ничто не может быть хуже…пока она не вспомнила, что
это их последний вечер с Рейфом. Утром он должен был уйти из ее жизни. Навсегда.
Когда они приехали в Любовное гнездышко, Керри судорожно вздохнула и
вылезла из машины. Любовник молча следовал за ней, но, казалось, что мысленно он
находился в другом месте. Конечно, он же не дурак. Он привык, что красивые
женщины никогда не нагружают его своими проблемами, не нарушают закон и не
плачут каждые две секунды. Он, вероятно, желал вернуться обратно в Нью-Йорк и
пойти на свидание с женщиной, которая носит черное платье в обтяжку и остроумно
шутит. Кто может винить его за это?
Они вошли в коттедж Доминанта Дэйва. Все казалось здесь таким знакомым,
таким интимным. Керри посмотрела на красное кожаное кресло, в котором Рейф часто
сидел без рубашки, на кухонный стол, который они использовали самым
непристойным образом. Столько воспоминаний за такой короткий промежуток
времени. Как же это произошло? Тоска и сожаление сжали ее горло, когда она
столкнулась с Доусоном в маленькой гостиной.
- Я извиняюсь. Очень извиняюсь. За все.
Он молча на нее смотрел.
- Ты выглядишь усталой. Садись.
Керри хмуро наблюдала за тем, как он пошел на кухню, открыл холодильник и
налил ей бокал вина.
- Пей, - приказал он и, пройдя через комнату, сунул стакан ей в руку.
Она послушно сделала глоток, потом еще… пока полностью не осушила бокал. К
сожалению, даже опустошив бутылку, ей не станет лучше, особенно когда на нее еще
и накатила тошнота. Чувство вины причиняло ей невыносимую боль, как будто ее
ужалил рой пчел-убийц. Она посмотрела на Рейфа и увидела, что он стоит рядом и на
его лице застыло выражение беспокойства… Почему? Ведь он понимал последствия
их звонка в ФБР. Ее грандиозный план, ради которого она лишила совершенно
замечательного мужчину свободы и права выбора, исчерпал свои возможности.
Марка, скорее всего, посадят в тюрьму, а ее затея с треском провалилась.
153
И ей придется жить с этим всю оставшуюся жизнь.
Керри сердито на него посмотрела.
- У тебя есть полное право злиться на меня за то, что я втянула тебя в эти
неприятности. Я надеялась, что ФБР прислушается к тебе, ты легко сможешь найти
безупречные улики, и они освободят Марка, но это была лишь мечта. А теперь
Смайкинс угрожает, что не заплатит тебе, и ты не сможешь достичь целей, к которым
шел в течение многих лет. Я все испортила.
Ее пронзило отвращение, пока она боролась со слезами. О, она была такой
жалкой. Рейф опустился перед ней на колени и убрал прядь волос с ее щеки.
- Ты слишком строга к себе. Ты сделала то, что считала нужным, чтобы помочь
Марку. Я не обвиняю тебя за это. Смайкинс заплатит мне, даже если мне придется
свернуть его тощую шею.
Керри грустно улыбнулась.
- Но то, что я сделала с тобой… это так неправильно. А правильно будет, если я
позволю тебе уйти. Я-я буду рада приготовить тебе ужин, если ты голоден; помогу
собрать твои вещи и отвезу обратно в отель. Ты вернешься к своей прежней жизни и
забудешь (обо всем), что я когда-то все испортила.
Он замер. Эмоции исчезли с его лица быстрее, чем правительственные
учреждения закрываются в праздник. Терпение и доброта исчезли, уступив место
сурово сдвинутым черным бровям. Казалось, в воздухе между ними сверкают молнии.
Керри показалось, что ее желудок ухнул от страха вниз и оказался где-то в районе
коленей. Ой-ой-ой.
Губы Рейфа были сжаты, ноздри раздувались, он опустил руку и встал, нависая
над ней.
- Значит, когда я выполнил свою часть сделки, ты хочешь, чтобы я ушел? Как
удобно для тебя.
Разве она это имела в виду?
- Я просто подумала…
- Что? Что можешь не выполнять свою часть сделки? - он подошел ближе, глядя
на нее с выражением, которое можно было назвать угрожающим. - Малышка, ты
