"…В Ясеноваце я был усташским офицером, комендантом лагеря с конца июня до конца октября 1942 года. Признаю, что я лично в ходе массовых расстрелов убил около ста узников лагерей Ясеновац и Градишка. Признаю также, что когда я был комендантом лагеря Ясеновац, в нем совершались массовые убийства в Градине, но я в этом не участвовал, хотя и знал о них. Точнее, я присутствовал при этих массовых убийствах, но сам их не совершал. Эти массовые убийства я как комендант разрешал, так как мне поступали такого рода устные приказания от Любо Милоша, еще чаще от Ивицы Матковича, а иногда и от Макса Лубурича. В Градине убивали с помощью молота: для того чтобы жертва упала в выкопанный ров, удар молотом наносился по голове в затылок. Кроме того, узников пытали, расстреливали и убивали. Знаю, что в ходе ликвидации женщин и девушек в Градине молодых узниц насиловали. На этот счет распоряжения отдавал Ивица Маткович, а насиловали, насколько мне известно, цыгане, причем цыгане-могильщики. Я не совершал изнасилований. При мне, по моим подсчетам, в Ясеноваце было ликвидировано 20-30 тысяч узников. Особо хочу отметить, что в начале лета в Ясеноваце был ликвидирован лагерь Джаково. При этом было уничтожено около 2-3 тысяч евреек и их детей. Из Ясеноваца меня в конце октября 1942 года перевели в лагерь СтараГрадишка. За это время и в нем имели место массовые уничтожения узников, которые проводились за пределами территории лагеря, например, в Млаке и Ябланаце. Иногда узников отправляли с этой целью и в Ясеновац. Подобные крупные партии узников, предназначенных для ликвидации, отправлялись по приказу Ивицы Матковича. Было отправлено около 2-3 тысяч человек.
Я вернулся в Ясеновац 16 апреля 1945 года и оставался там до конца войны. Мне известно, что в то время в Градине были извлечены трупы узников и сожжены с тем, чтобы скрыть следы совершенных преступлений. Я не принимал участия в ликвидации последних узников, но я участвовал в эксгумации".
Распорядителем работ в лагере Ясеновац был инженер Хинко Доминик Пицилли. Он без каких бы то ни было ограничений полновластно распоряжался всей "рабочей силой" лагеря. Пицилли бесчеловечно эксплуатировал узников, заставляя их работать сверх всякой меры. Он делал обходы мастерских, всех мест, где работали узники, и железным прутом, который всегда носил с собой, избивал их.
Пицилли особенно преследовал обессилевших узников, которым врачи предписали щадящий режим. Он врывался в бараки, где находились такие узники, и заставлял их с помощью прута и пистолета выходить на работу. Изучив чертежи немецких крематориев, он приказал построить возле кирпичного завода аналогичную печь, в которой в течение трех месяцев сжигали мужчин, женщин и детей.
Напоминаем, что больше всего преступлений усташи совершали ночью, тайно, поэтому свидетели не знают точного количества жертв, равно как не известны им и применявшиеся при этом методы умерщвления людей, хотя нередко усташи заставляли узников присутствовать при совершении некоторых преступлений.
Как известно, лагерь-I находился в 12 километрах от Ясеноваца возле села Крапье. Несколько недель спустя был создан лагерь-II на реке Струг, недалеко от дороги, ведущей из Ясеноваца в Новску. В ноябре 1941 года в результате осенних дождей вся эта территория оказалась под водой. Временные насыпи не могли сдержать водную стихию, и усташи опасались, что не смогут обеспечить охрану лагеря. Поэтому они решили ликвидировать оба лагеря, демонтировать бараки, а имущество и людей перебазировать на территорию и в помещения кирпичного завода, находившегося в окрестностях Ясеноваца, и там создать новый лагерь.
Приблизительно 15 ноября Лубурич приказал уничтожить всех узников, которые были физически не в состоянии выдержать предстоящие работы, связанные с переселением, в результате чего было убито 700 человек.
ДЖУРО ШВАРЦ вспоминает об этих преступлениях следующее:
"14 октября 1941 года, в пятницу, поступил приказ всем зайти в бараки и не выходить. Это длилось приблизительно до девяти часов. Когда же мы двинулись вдоль шоссе к мастерской по изготовлению цепей, мы увидели, что возле электростанции стояли большие грузовики, доверху заполненные трупами: грязными, голыми и полуголыми, беспорядочно наваленными один на другой. Картина была более чем страшной… Вдруг пронесся шепот, что в помещении кирпичного завода убивают узников железными прутьями и дубинами… Нам казалось, что мы сходим с ума. Мы уже почти ощущали удары дубинами по голове. Ускорив шаг, не глядя по сторонам, мы направились к насосной станции. Шли, не поднимая глаз… Вдруг я оказался среди трупов, страшно изуродованных, некоторые, казалось, еще шевелились. Усташ-конвоир распевал песни. Мы вошли в шахту насосной станции, чтобы поскорее скрыться под землей. Насосная станция имела крышу, из-под которой можно было видеть, что происходит снаружи. Заметив, что тяжелораненый узник пошевелился, конвоир добивал его ударами окованного железом башмака.
