Закралась мстительная мыслишка: найти в поселке конченых и отъявленных кретинов, человек пятнадцать, придумать дурацких жалоб – что на заводе обитают инопланетяне, что завод распространяет чуму и тому подобное, – и завалить прокурорских работой, а затем растиражировать это все в газетах, чтобы и прокурорских начали принимать за идиотов. Но вовремя осекся: прокурорские ведь могут иронии не понять, и правда приедут, и будут весь день искать чуму, а ночью сядут в засаду на зеленых человечков, может, и бумагоделательную машину ради этого остановят, а кем заказаны статьи – все одно раскопают и поимеют на нас зуб.
Кошечкин, начальник службы безопасности, выдал мне информацию по Дозморову и Кудымову. Первого я видел на заводе – тип лет пятидесяти с серым лицом, в домашней вязки свитере, он приходил в составе делегации депутатов, кивал, смотрел, подобострастно слушал Изъюрова. Со слов Кошечкина, Дозморов имел влияние на Изъюрова и через это получал на свою строительную фирму небольшие подряды; для того и избрался в депутаты. Портрет его дополняли бесконечные тяжбы с собственной родней – то по поводу наследства, то по поводу какого-то свадебного подарка, который он решил вернуть после того, как поссорился с новобрачными. Также Дозморов был известен своими деловыми инициативами – он то пытался выкупить детский сад для коммерческих целей, то собирался перенести рынок и даже арендовал для этого кусок поля вне поселка на сорок девять лет, то заводил ферму баранов, то открывал пекарню… Я сформировал устойчивое мнение, что это клоун, у которого иногда, тихой сапой, выходит обделать дело.
Кудымов, соавтор кляузы Дозморова, – двухметровый двадцатидвухлетний капитан местной волейбольной команды, безработный. После срочной службы хотел податься в менты, но характеристика из армии была из рук вон плохой – неустойчивый, недисциплинированный, амбициозный, – и ему отказали. Пытался устроиться и к нам на завод, но и сюда его не взяли, потому что компетенций было ноль, а в погрузчики он идти не захотел. С ним я тоже был знаком, он охотно снимался в репортаже про матч между кряжевской командой и областной в региональном чемпионате; на форме игроков тогда уже был нанесен логотип завода, мы регулярно давали им для поездок на матчи автобус. С него, как с простого пациента, я и решил начать; позвонил, пригласил на завод.
Кудымов явился на неухоженной, местами ржавой, дребезжащей «девятке», прошел по всем цехам, побеседовал с Вилесовым, который ответил на его вопросы.
– Олег, как видишь, мы открыты, нет и следа того, о чем вы писали в жалобе. Если будут еще вопросы, пожелания, идеи по взаимодействию завода и жителей – пожалуйста, мы всегда на связи.
С Дозморовым было сложнее – он приходить на завод да и вообще встречаться отказался – сказал, что все видел и все про наш завод знает. Я попросил Изъюрова повлиять на него. Изъюров обещал провести беседу, но не гарантировал успеха, потому что Дозморов, став председателем совета депутатов, чувствовал себя чуть ли не главным человеком в Кряжеве, а на ближайших выборах и вовсе планировал составить конкуренцию самому Изъюрову. Обдумав это все, я понял, что Дозморов за счет завода, наверное, хочет создать себе образ борца за экологию – дескать, он остался последним, кого не купил завод.
Через день меня разбудил звонок Вилесова: «Приходи на завод, у нас тут люди с камерой шарятся у стока». Пришел – и что же я вижу? Месье Кудымов, этот тупоголовый детина, который всегда с трудом связывал слова в предложения, дает интервью телевизионщикам! Почему-то это привело меня в бешенство, и оно только усилилось, когда на микрофоне я с удивлением опознал логотип областного канала, с которым у нас был договор и который выпустил уже несколько сюжетов про гранты и завод. Аккуратно послушав интервью, стоя метрах в пяти за камерой, я позвонил редактору.
– Здравствуйте, Павел. Это Штапич Михаил. Вам платежи за все репортажи пришли?
– Здравствуйте, Михаил. Да. Все в порядке.
– Вас сотрудничество устраивает?
– Да… вы это к чему?
– К тому, что какая-то рыжая журналистка с вашего канала сейчас берет интервью у одного человека, который резко и несправедливо обвиняет наш завод во всех смертных грехах.
– Минуту, я все узнаю.
Оказалось, что у канала есть программа «Народный контроль». Это когда любой дегенерат может доложить о том, что ему не нравится, и съемочная группа приезжает, чтобы снять про это сюжет. Программу контролирует отдельный редактор, который находится на связи с правительством региона и отчитывается, сколько недовольных позвонили, о чем сняты репортажи.
