– Отличный проект! И вы не нашли бы никого лучше вашего покорного слуги. Может, разве что Устюжанов, но он что-то в последнее время мало полевой работой занимается, староват уже, лет на двадцать меня старше Владлен Семёныч…
– А вам, простите, сколько?
– Семьдесят. Да, да, на двадцать лет старше. Надо не забыть его с юбилеем поздравить. Ну что, молодые люди, когда мы в дорогу?
– А вы вот так запросто? – поразился Герман.
– А что ж, по-вашему, должно меня тут держать? Хохуля в присмотре не нуждается, я ей только жить мешаю, но таков уж труд исследователя, без беспокойства животных не обходится.
– Вас, скорее, должно останавливать то, что мы… собираемся нарушить пару законов.
– Да кто ж их соблюдает, молодые люди? Если б я соблюдал весь этот бумажный раскардаш, что демократы навыдумывали, с ума бы сошел. Вы же вот сидите сейчас под крышей? Сидите. А это что же? Самострой, самострой, так, так. Стало быть, что? Снести его надо.
– Но одно дело – самострой…
– Да это все мне не сказать чтоб было любопытно. Было бы – изучил бы, читать, знаете ли, умею, но все, не надо об этом. Пусть они скот выпасают по закону, а мы выхухоль спасать будем, это, значит, молодые люди, выше всякого закона. Одно только важно нам прояснить: а есть ли достаточные средства на такое непростое дело? Хохулю надо отловить, но это я сделаю, а дальше понадобится везти, причем везти нежно, она же зверь боязливый, хрупкий, она от хлопка в ладоши и погибнуть может, да, да, – затвердил, глядя на наши удивленные лица, Ладный, – хохуля очень пугливая, для ее спокойствия необходима полнейшая тишина, особый температурный режим, сколоченные специальным образом ящики, корм, да и везти к вам не близко, это все потребует средств. Необходимо будет выкопать ей норы загодя…
Условий было много, но мы поняли, что завод может все это профинансировать, это все много дешевле, чем один-единственный штраф.
Через пару дней мы с Германом зашли к Вилесову ровно в тот момент, когда Кошечкин докладывал ему, что некто ходит вдоль завода у дальнего цеха, то бишь на территории заказника.
– Это выхухолевед Ладный, пусть шарится, – сказал я Вилесову.
Тот посмотрел на меня серьезно.
– И когда ваши выхухоли колонизируют берег? – и, не дав мне ответить, сам продолжил: – Блять, это даже звучит чертовски интересно! Выхухоли колонизируют берег. Только в России такое можно вслух сказать, и это будет насущный вопрос при производстве тиссью. Анекдот.
– Игорь Дмитрич, мы только начали, дайте время. И денег.
– Михаил Валерьевич, а давайте вы свой бюджет на это пустите?
– Матвей Лукич потом будет спрашивать, что я делаю с деньгами. Он считает, что я должен тратиться только на репортажи и публикации.
– А вы на это вообще деньги тратите?
– Ну, процентов двадцать. Я же пярщик, а не рекламщик.
Мы собрались выходить, но Вилесов решил спросить вдогонку:
– Миш, слушай, а сколько вы этих выхухолей привезете?
– Ладный говорит, надо штук десять. Ну, пять пар.
– О! Прям семьями?
– Хохуля – однолюб, его по одному нельзя, помрет с тоски. Так Ладный сказал.
– Глубоко, Петька, мы в животный мир влезли.
Ладный изучал и картографировал берег, искал какие-то личинки стрекоз и жуков, взял пробы грунта и растительности со дна реки, в них тоже ковырялся; затем рыбачил, поймал старую щуку, обрадовался.
Ладный бродил везде с утра и до ночи, взял у Германа всю документацию по пробам воды, съездил и перезнакомился со всеми сотрудниками заказника «Красное болото» и, наконец, через полторы недели неустанных трудов, сияя, сообщил нам, что место для выхухоли вполне пригодное и, будь сам Ладный хохулью, он бы с удовольствием вырыл бы нору там.
Правда, ученый выдвинул несколько требований, большей частью финансовых и технологических, но было и производственное – отвернуть вентиляционные трубы завода, которые, на его взгляд, сильно шумели (выпускали какие-то излишки пара перед планово-профилактическими работами, что-то такое). Вопрос был переадресован Вилесову.
– Михаил Валерич, вы там часом не охуели с вашей биологией? Еще давайте завод развернем, чтобы выхухоли было светло!
– Игорь Дмитрич, вам напомнить, что будет, если выхухоль окочурится? Понимаю, что вы такое не проходили в Германии и Японии, потому что там нет выхухоли. Но у нас на Руси она есть – и давайте сожительствовать с ней в мире.
– Да ладно, я же так, просто… – Вилесов принялся смотреть в смету. – А зачем нам восемнадцать видеокамер?..
– Мы установим наблюдение за выхухолью. У нас теперь не подпольное переселение зверей – у нас там целый научный проект, согласованный с заказником.
С той поры в мое резюме можно добавить уникальные для пярщика, но, скорее всего, бесполезные строчки: «умею делать семейные норы для выхухоли» и «контролировать устройство видеонаблюдения для выхухолевых нор».
