Внизу проплывали могучий Байкал, где можно молчать, твердыня Ольхона, ранимая, иссушенная земля с пятном-раной, пятном-ожогом от лесного пожара на склоне Жимы. Саня рассказал, что в прошлом году кто-то отправил в небо «китайский фонарик», и он упал в травы, которые мигом занялись. Инспекторам национального парка и добровольцам пришлось подниматься, чтобы остановить огонь.
Чича повеселела – то ли полет помог, то ли сытная и питательная бурятская каша или позы/бузы, то ли крепкий ветер озера поселился в ней.
Библиотекарша, естественно, спросила, откуда я явился такой загорелый и обветренный, и даже предположила, что я был на Сейшелах.
– Помилуйте, Галина Владимировна! Я даже не очень понимаю, где они находятся, эти острова. Был на Ольхоне.
– О! Михаил Валерьевич, а вы смотрели фильм «У озера»?
Подколола неплохо: «У озера» – это известная картина Герасимова, режиссера, имя которого носит ВГИК; в этой картине рассказывается о борьбе одного профессора против строительства ЦБК на Байкале. Профессор там, кажется, получает сердечный приступ, когда комбинат построен.
– Галина Владимировна, технологии ушли вперед, и наш завод – не ЦБК, мы целлюлозу не варим.
– Да? А история-то похожая. Кудымова зачем посадили?
– Еще не посадили. Он вымогал у нас деньги.
– А что ж вы тогда об этом не раструбили?
Резонный вопрос, да вот как сказать, что прокуратура отказалась размещать официальный релиз, а вместо этого начала проверку уголовного дела? Я звонил в пресс-службу несколько раз, просил, умолял, требовал, мне нужно было простое официальное сообщение: «Дело возбуждено, состав такой-то, статьи такие-то», все. Обычно прокуратура размещает такие сообщения, но тут упорствовала, и я начал подозревать, что неспроста. Без этого сообщения я не мог опубликовать официально, от завода, видео с камер, фотографии митинга и сделать цельную историю о негодяе, который будет наказан. Илья Дмитрич и просто Илья, однако, не беспокоились – и уверяли, что все в порядке.
– Чего задумались? – Рочева не останавливалась, вынимала купленные на средства гранта книги из коробок; мы для того тут в очередной раз и собрались, чтоб их каталогизировать и расставить по полкам.
– Да так…
– Так что не раструбили-то про Кудымова?
– Рановато.
– А денег много просил?
– Полтора миллиона. Понимаете, парень решил крышевать завод. Обещал, что тут жалобы никто писать не будет и даже к заводу близко не подойдет.
– Ну это он вряд ли бы обеспечил…
Вышел из библиотеки и увидел знакомую «девятку», которая громыхала вниз по улице. Тут же сделал пару звонков и убедился, что да, Кудымова отпустили. Совсем. Дело закрыто.
Прокурорские заметили, что Илья включил в материалы дела видеозапись с той первой нашей встречи, которая состоялась еще до возбуждения уголовного дела, то есть выходило, что менты начали следственные мероприятия, когда само дело еще официально не было заведено, а так, конечно, не положено.
Адвокат Грицун, присматривающий за делом, уверял, что мне лично надо бы радоваться, что прокуратура не отыскала тут еще и состава провокации, а могла бы подтянуть и это.
По счастливому совпадению, Герман был на заводе и консультировал нового эколога, бывшего чиновника Росприроднадзора, которого Вилесов удачно переманил на завод. Я собрал совещание: Вилесов, Герман и наш новый эколог Даниил Барсов, до боли упорядоченный и четкий, лет тридцати пяти, щекастый и очкастый, сидели за столом напротив меня.
– Товарищи, Игорь Дмитриевич, у нас нет выбора: нам надо поселить выхухоль на реке прямо около завода.
Даниил, который не ожидал таких резких движений в первые же дни работы, шмыгнул носом и поправил очки.
– Речь идет о реинтродукции краснокнижного зверя? – уточнил он.
– Именно.
Герман заулыбался, у Вилесова тоже заблестели глаза.
– Это… пиздец, Михаил Валерьевич, – прокомментировал директор мою идею.
– А какие у нас есть варианты? Сейчас этот дурак, Кудымов, с его-то тупостью и упорством, добьется какой-нибудь комиссии, а вы, Игорь Дмитриевич, будете объяснять со скамьи подсудимых, зачем вы тут всю выхухоль уничтожили.
– Надо изучить вопрос. Возможно, адвокаты сумеют выработать тактику судебной защиты? – продолжал шмыгать Даниил.
– Нет, так не пойдет. Если мы до суда дойдем, нас тут выебут и высушат. Вы знаете, сколько выхухоли вообще? То ли двенадцать, то ли шестнадцать тыщ, а у нас тут, по этой выхухолевой переписи, было когда-то сто двадцать…
– Сто восемьдесят, – поправил Герман.
– Сто восемьдесят особей из двенадцати тысяч! Это мы какой-то геноцид тут учинили, если по документам посмотреть. Каждую шестьдесят пятую выхухоль погубили.
– Герман, вы, пожалуйста, помогите Михаилу Валерьевичу с поселением выхухолей.
– Дело, вообще-то, подсудное, – парировал Герман.
– Вы можете этим не заниматься. Но если останетесь, мы вас как следует застрахуем, – подмигнул Вилесов.
– Я, пожалуй, пойду, это вне моих должностных инструкций, – Даниил выводы сделал быстро, Даниил не хотел иметь дела со зверекрадами.
