Глаша во всю профсоюзную прыть принялась всех строить, страдал даже Качесов, которого она готова была клевать в темечко, чтоб он пошевелился. Косой не знал, куда деваться, и по своей бандитской привычке залег на дно, то есть натурально скрывался от Глаши, не показывался в своей «Красной Шапочке», предпочитал рыбачить или сидеть на даче. Глаша даже утверждала, что, когда она подъехала к его дому, чтобы в очередной раз попытаться понудить его к обходу соседей, Качесов был внутри, там горел свет, но как только Глаша позвонила, то свет выключился, а Качесов через заднюю дверь участка огородами ушел от Глаши. Глаша начала и меня дергать, приходила с отчетами по вечерам, жаловалась на всех, потому что никто, кроме нее, столько усердия не проявлял.
На нее можно было положиться – ясно, что такая комсомолка вынет душу из всех, и процесс у нее не просто под присмотром, а под неусыпным, даже избыточным, контролем. Поэтому с легкой душой я умотал в Испанию. Нас с Милой ждал рейс Москва – Пальма-де-Мальорка.
Этот год выдался велосипедным. Я убивал икры и бедра и стирал задницу на Куршской косе и на Ольхоне и с опаской относился к любой попытке Милы вновь устроить покатушки.
Но оказалось, что жители Балеарских островов тоже любят крутить педали – и обустроили длинную велодорожку, по которой можно доехать от городка Кан Пастилья, где мы остановились, до порта Пальмы.
На пляже Мила увидела лавку, где можно было арендовать велики, и без всякого сомнения направилась туда. Мила облюбовала тандем, и, пока я докуривал сигарету, обдумывая, как бы загубить эту идею, она уже вывела аппарат на дорогу. Я уступил ей место за рулем, и мы тяжело стартовали: оказалось, что тандем – штука медлительная и неповоротливая.
А вот дорога выгодно отличалась от байкальских горок: это было настоящее велошоссе, с отличным покрытием, без малейшего перепада высот. Крутить педали легко, и можно, если ты сидишь сзади, пялиться по сторонам, и я с удовольствием разглядывал тренировку яхтсменов в полукилометре от берега, думая, как им везет с ветром: он был ровный, не требовалось бесконечно травить или добивать оттяжку гика, каннингем, оттяжку галсового угла, перемещаться в кокпит и обратно; вывесил себе жопу за борт по ветру и терпи, но без неожиданностей, как у нас на водохранилищах Волжского бассейна или на Онеге, где ветер дует со всех сторон разом, и если ты пристроился под бакштаг, то уже через минуту он может стать бейдевиндом, а потом опять зайдет так, что будет уже полный фордевинд, и хорошо, если без внезапной перекидки. Еще я завидовал, какой же у них большой флот: «оптимистов» было десятка четыре, «лазеров» – штук тридцать, были какие-то двойки, неизвестные мне, но ясно, что парус у них – массовый вид спорта.
– Мил Мил, надо на воду выйти.
Так в этот день отменился просмотр центра города. Мы отыскали яхт-клуб и вступили в разговор с каким-то распорядителем, который сначала не понял, что я хочу «лазер», хочу покатать на нем жену, причем все это немедленно и я готов заплатить. Испанец с нескорым образом мысли потребовал от меня «лайсенс», лицензию.
– Ай хэд ноу плэн ту гоу сэйлинг, – и даже если б имел план, то международных парусных прав у меня нет, а российские – просрочены и утеряны лет пять как, но не буду же я говорить, что давно не бывал на воде, а в России никто про права и не спрашивает.
Мужик наклонил голову, недоверчиво посмотрел на меня и указал на невооруженный «лазер»: мачта стояла, но гик лежал отдельно, а руль находился в кокпите. Тестировать меня вздумал. На мое счастье, моя любимая яхта – самая простая по рангоуту и такелажу, там минимум проводок и настроек, «лазер» или «луч» – это лодка для всех, и забыть ее вооружение невозможно. «Финн», например, я бы вооружить не смог, потому что ходил на нем только пару раз – слишком легкий для него; «470» вооружал бы с трудом, вспоминая, как расположить брассы спинакера, куда девать рею, пришлось бы разбираться; какой-нибудь «снайп» я бы вообще не вспомнил; но «лазер»!.. Конечно, через пятнадцать минут я уже сталкивал его с тележки в воду на длинном и удобном слипе, мысленно вспоминая Сергея Комиссарова, лучшего лазериста страны, регаты с участием которого я пересматривал. Усадил Милу перед мачтой, спиной к носу, добрался и галфвиндом вышел в море.
