Дальше шли фотографии моих бабушек и дедушек.
К середине альбома я добрался до старых дореволюционных фотографий: в школьные годы мне очень нравилось разглядывать их, я словно погружался в далёкую эпоху, когда ещё сам фотоаппарат был чем-то диковинным.
Люди в причудливой одежде позировали невидимому фотографу, но моё внимание неожиданно привлекло чёрно-белое изображение молодой женщины.
Она была похожа на одну из киноактрис, фотографии которых присутствовали почти во всех семейных альбомах.
Помню, я и раньше всегда обращал внимание на её красоту, но сейчас неожиданно ясно осознал, что откуда-то знаю её.
Вынув небольшой квадратик из картонных держателей, я перевернул его обратной стороной к себе.
Чернила практически высохли, но мне не составило особого труда разобрать четыре цифры, написанные чётким каллиграфическим почерком.
1904 г.
Женщина была сфотографирована в этом году или в нём же просто подарила кому-то свою фотографию.
Вставив снимок на место, я вдруг понял, отчего её лицо показалось мне знакомым.
Сомнений быть не могло, с фотографии на меня смотрела Лёля: в другой одежде и с другой причёской, но это точно была она.
Захлопнув альбом, я резко встал, напугав Гнома, и быстрым шагом направился домой.
Вся компания сидела за столом, на котором стояло большое блюдо с яблочным пирогом.
– Возьми две чашки,– сказала мама,– звонила Катюша, она будет через десять минут.
– Конечно, мама,– я раскрыл альбом,– не подскажешь, кто это такая?
Взяв альбом в руки, мама улыбнулась:
– Это наша спасительница, дальняя родственница по линии твоего отца.
– Спасительница? В каком смысле?
– Дело в том,– пояснил папа,– что чем больше лет проходило с твоего рождения, тем меньше ты становился похож на нас. Наши друзья и знакомые постоянно подтрунивали над нами, говоря, что мы взяли тебя из детского дома. Мы, конечно, не обижались, но доля правды в их шутках всё же была. А потом мы с твоей мамой нашли эту фотографию. На ней изображена то ли моя троюродная прабабка, то ли четвероюродная тётушка, уже и не вспомнить. Ты очень похож на неё. Так в шутку, мы стали называть её между собой спасительницей семейной репутации.
Я увидел, как Валерий Фёдорович напрягся.
– Можно посмотреть?– протянул руку он.
– Конечно, Валерий,– мама передала ему фотографию.
Он долго смотрел на изображение, потом на меня, будто сравнивая увиденное, но я был уверен, что он увидел то же самое, что и я.
– Действительно очень похож,– резюмировал Валерий Фёдорович, отдавая фотографию,– пойдём, Гоша, встретим невесту, поможем занести коробки.
Мы вышли во двор.
– Это, то самое, о чём я думаю?– спросил он, закуривая.
Я кивнул.
– Интересные дела. Давно у вас её фотография?
– Сколько себя помню.
Он достал телефон:
– Галина, слушай, необходимо срочно выяснить группу крови жены Зураба и провести сравнительную экспертизу её лица и лица Гоши. Жду!
Возле ворот раздался автомобильный сигнал, и из большого джипа с сияющим видом вышла Рина:
– У тебя будет самая красивая невеста!
– И жена,– добавил я.
Улыбка вышла натянутой, и она почувствовала это.
– Ну, что ещё случилось? Выкладывай.
– Потом,– шепнул я и, подхватив огромный пакет с платьем, пошёл в дом.
После чаепития Рина долго изучала фотографию и, тряхнув волосами, сказала:
– У меня нет никаких сомнений в том, что это Лёля, только из другого времени. Вот тебе и женщина с топором, защищающая своего сына. Решено: после родов я вернусь в отдел.
Примерно через два часа, предварительно постучав, в нашу комнату вошёл Валерий Фёдорович.
– Она в курсе?– кивнул он в сторону дочки.
– А как же,– ответила Рина вместо меня,– нам нечего скрывать друг от друга.
– Звонила Галина. Ваши группы крови совпадают, а о внешнем сходстве не буду и говорить, его заметили даже твои родители.
– Это ещё ничего не доказывает,– возразил я.
– Это доказывает, что мои аналитики недаром получают свою зарплату,– ответил Валерий Фёдорович.
– Как же они пропустили такой очевидный факт?– подколола его Рина.
– Наверное, всё от того, что ты ушла из отдела,– вывернулся он,– а тебе, Гоша, хватит упрямиться, не признавая очевидное. Ты сам сказал, что фотография находится в альбоме с давних времён. Считаю эту тему закрытой, но остаётся математика Галины. Надеюсь, ты обратил внимание на дату?
– Обратил.
– И о чём она тебе говорит?
– В девятьсот четвёртом году родился мальчик, позже писавший под диктовку старика и погибший в начале войны,– нехотя ответил я.
– Молодец! Остался только один неизвестный период из твоей жизни, те самые сорок лет, но и они уже не имеют принципиального значения.
– Это ещё почему?– спросила Рина.
– Галина заложила в компьютер новые данные, и он считает, что в самое ближайшее время Гоша или кто-то другой закроет недостающий пробел.
– Пожалуйста, пригласите на свадьбу Лёлю с мужем,– попросил я.
– Мог бы об этом не говорить, её одной из первых внесли в список гостей.
Пожелав нам доброй ночи, он вышел.
– Платье покажешь?– спросил я.
– Ещё чего! Увидишь меня в нём завтра.
Шум в доме постепенно утих и мы с Риной лежали, накрывшись одеялом.
