– Один раз я не позволил командовать собой и, знаешь, каким был следующий день? Двадцать второе июня сорок первого года. Этого больше никогда не повторится. Доброй ночи.
– Доброй ночи, Иосиф Виссарионович,– встав, я поклонился.
Сталин пошёл к двери.
Молотов послушно засеменил за ним.
Я присел на стул, ожидая продолжения.
Минут десять ничего не происходило, а потом в комнате раздался металлический голос:
– Будьте добры, выйдите из дома.
Пожав плечами, я подошёл к двери, которая сразу же открылась при моём приближении.
В вечернем воздухе ощущалась приятная свежесть, а тёплый ветерок доносил аромат полевых цветов.
Солнце почти село за далёкий горизонт и цикады в траве устроили громкую перекличку.
– Добрый вечер, Гоша!
Мужчина появился внезапно, но я всё же успел заметить его тень.
– И Вам. Откуда это Вы так неожиданно появились?
Он щёлкнул пальцами:
– Это простое волшебство.
Но на волшебника он был похож мало.
Лет шестидесяти, высокий, гладковыбритый, с зачёсанными назад редкими седыми волосами.
– Волшебства с меня на сегодня достаточно,– сказал я,– сложилось полное ощущение, что попал в Страну Дураков. Сталин, Молотов, того и гляди, из-за угла появятся лиса Алиса и кот Базилио.
Мужчина улыбнулся:
– Согласен, у меня иногда тоже проскальзывает мысль, что я попал в петлю времени, но, поверьте, всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. И любому, даже самому невероятному явлению всегда найдётся логическое объяснение. Если, конечно, оно не лежит в области теоретических предположений.
Всё это было весьма запутанно.
– О чём это Вы?
– Для начала разрешите представиться: Виктор Антонович.
– Очередное звено в цепочке бесконечных руководителей?– не без ехидства поинтересовался я.
– Отчего же? До недавних пор я был единственным хозяином конторы, в которой Вы изволите работать.
– Ого,– я внимательно посмотрел на него,– большая честь для меня. Но в Ваших словах слышна грусть. У Вас появились новые учредители? Надоело нести на себе бремя власти, и решили разделить тяжкий груз ответственности?
Он опять улыбнулся:
– У Вас отличное чувство юмора, но дело в том, что этот, как Вы изволили выразиться, учредитель пришёл сам.
– Вот как? И кто же он такой?
– Товарищ Сталин,– просто ответил Виктор Антонович.
– Послушайте,– сказал я,– мне известно, чем занимается «Система». Скажу больше, мне это не очень нравится, а по правде, не нравится совсем. Когда я вижу, как по сцене бодро скачут душевные кастраты, я успокаиваю себя лишь тем, что они пляшут и поют для таких же душевных кастратов. Но мне кажется, в данном случае Вы перегибаете палку. Я неоднократно видел всех этих Сталиных, Лениных, Петров первых и других исторических персонажей, а пару раз даже фотографировался с ними…
– Стоп!– перебил он меня, поднимая руку.– По Вашему мнению, я серьёзный человек?
– Думаю, более чем,– ответил я.
– Как Вы считаете, Гоша, дела, которые проворачивает моя фирма, могут происходить без одобрения других серьёзных людей?
– К чему Вы это?
– К тому, что если бы я на секунду сомневался в каком-нибудь человеке, он бы уже давно горько сожалел о своих действиях.
– То есть Вы хотите сказать, что Сталин настоящий, верно?
– Давайте прогуляемся, не хочу говорить об этом рядом с домом, тут много ушей.
Мы пошли по траве, мягко пружинящей под ногами.
Когда дом остался далеко позади, Виктор Антонович остановился.
Я вопросительно смотрел на него, ожидая ответа на свой вопрос.
Оглянувшись, он тихо сказал:
– Вся штука, Гоша, в том, что он настоящий.
Прикрыв лицо ладонями, я покачал головой:
– Виктор Антонович, не хочу, чтобы мои слова выглядели обидными, но, кажется, Вы перетрудились, а возможно, это на нервной почве. Так что Вам непременно нужно отдохнуть.
Он усмехнулся:
– Думаете, я сумасшедший?
– А как прикажете понимать Ваши слова? Сталин умер! Умер давно и навсегда! Даже Ленин, который живее всех живых, и тот умер. Если не верите моим словам, посетите Мавзолей. Я, конечно, допускаю, что существуют варианты переселения душ и всякое такое, но миру известен лишь один персонаж, который воскрес.
– Значит, скоро мир узнает, что их стало два,– тихо ответил он.
Я развёл руки в стороны:
– Виктор Антонович, это он Вам внушил или Молотов?
– Вячеслава Михайловича изображает профессиональный актёр, которому я плачу огромные деньги. Его роль заключается в том, чтобы вести себя с товарищем Сталиным так, как вёл бы себя настоящий нарком. Надо сказать, это уже третий Молотов. У первого была алкогольная непереносимость, а второй хорошо пил, но не мог выучить текст. А текста, должен признаться, очень много. Осталось множество воспоминаний об их отношениях, товарищу Сталину это очень важно, ему не хватает знакомых лиц. А тот позволял себе нести отсебятину, и злил отца народов. За что, кстати, один раз даже был бит курительной трубкой по голове.
– То есть Сталин знает, что Молотов профессиональный актёр?– поразился я.
– Конечно. Я предлагал ему подобрать других соратников, но он отказался.
– Почему?
