– Без всяких сомнений! Это мечтатель, романтик, сам не знающий, чего хочет от жизни. Нет большой заслуги в том, чтобы родиться в знатной семье и кататься в роскоши и удовольствиях подобно сыру в масле. Заслуга состоит в том, что позже нужно всей своей жизнью, каждой её минутой доказывать самому себе и другим, что Судьба не просто так выдала тебе такие дивиденды. Он ищет действий и приключений? Мы предоставим их ему. Он хочет совершить подвиг? Что может быть более героичным, чем освободить Империю от ненавидимого людьми злодея?
– Я Вас понял,– поднялся Генрих.
– Минутку. Не забудьте, что необходимо и найти мальчика, писавшего рецепт. Его появление в этой истории кажется мне не случайным, и следует выяснить, кто он такой.
– Разрешите идти?
– Идите и не медлите ни секунды! Помните, английская королевская семья рассчитывает получить рецепт раствора в самое ближайшее время. На эти цели выделены огромные средства из государственной казны. Ваше материальное и карьерное будущее зависит от успеха или неуспеха этой операции. И постоянно держите меня в курсе всего, что происходит.
– Есть, сэр!– отдав честь, Генрих вышел из кабинета.
Но сэр Джордж уже не слышал его, думая о чём-то своём.
Где-то рядом с Москвой, наши дни
Ночью я долго не мог уснуть.
Ворочался и, постоянно переворачивая с бока на бок подушку, внимательно вглядывался в темноту.
Несколько раз мне даже показалось, что к двери, ведущей в мою комнату, кто-то подходил.
В голове постоянно крутились события недавних дней.
Я думал о хитросплетениях Судьбы, которая в тревожной дрёме поочерёдно представлялась мне, то милой девушкой, раздающей людям волшебные подарки, то строгой старухой, грозящей выудить из своей потрёпанной сумки самые неприятные приключения.
Под утро усталость взяла своё, и я увидел странный сон, в котором товарищ Сталин стрелялся с фальшивым королём эстрады.
Дуэль проходила в прямом эфире, ведущемся на всю страну.
Зал был под завязку забит любопытными зрителями, которые слаженно скандировали лозунги, появляющиеся на большом экране, висящим под потолком.
– Нет тоталитаризму!– громко кричали одни.
– Долой диктатора!– поддерживали их другие.
– Сталина на мыло!– поддакивали третьи.
В общем, шум стоял невообразимый.
В роли секунданта короля выступал известный на всю страну ведущий, с непринуждённой лёгкостью выуживающий на суд толпы человеческую грязь.
Его неоднократно ловили на подлогах и провокациях, в результате чего пару лет назад один из оболганных героев нанёс ему смертельный удар ножом в сердце.
Но «Система» подсуетилась и довольно быстро нашла его копию, объявив живым и здоровым и, к всеобщему удовольствию, он продолжал радовать почтенную публику мнимыми разоблачениями и дешёвыми сенсациями.
Правда, многие отметили, что его внешность как-то неуловимо изменилась.
Но, как всегда бывало в таких случаях, жажда развлечений свела на нет, все робкие попытки докопаться до истины.
Ведущий суетился, бегал по студии, постоянно интересуясь у своей помощницы, не топорщатся ли на его затылке, в который раз перекрашенные волосы.
Товарищ Сталин был хмур, спокоен и сосредоточен.
Своим секундантом он выбрал меня.
Право первого выстрела было за королём, который постоянно обращался к залу и игриво пояснял, что стреляться с пенсионерами не в его правилах, но так как он уверен в своей победе, то с удовольствием согласился.
Стоя в обтягивающих ляжки лосинах и накинутой на голый торс кожаной куртке, он вращал микрофонную стойку.
Видимо, подражая одному известному зарубежному артисту, умершему от занесённой через задний проход в организм заразы.
Свет софитов падал на его перетянутое хирургическими операциями лицо, и было хорошо заметно, что кожа на его руках дряблая и морщинистая.
Не обращая никакого внимания на беснующуюся публику, товарищ Сталин набивал табаком свою трубку.
– Тишина в студии!– откуда-то с потолка требовательно и громко произнёс мужской голос.– Внимание! До прямого эфира десять секунд.
Зал моментально затих.
– Три, два, один, начали!
Экран вспыхнул голубым светом и на нём тут же появился крупный текст.
– Я требую извинений!– глядя на него, патетическим тоном воскликнул король попсы.
Непристойно виляя бёдрами, он вышел на середину зала, не забыв послать в камеру воздушный поцелуй.
– За что?– буркнул товарищ Сталин, не отрываясь от своего занятия.
– За то, что Вы прилюдно назвали меня задницей, тем самым задев мои честь и достоинство!– ответил артист, не отрывая взгляд от экрана.
Зал одобрительно загудел.
– Не задницей,– спокойно поправил его Сталин,– а жопой. И хватит кривляться, давай стреляй.
– Так вот Вы как?
Сделав несколько шагов вперёд, певец вскинул микрофонную стойку, прицелился и дёрнул руками, изображая выстрел.
– Пиф-паф!– громко объявил он.
В сторону товарища Сталина вылетел небольшой коричневый шарик.
С виду он был похож на обычную ирисовую конфету, но мне показалось, что от него идёт едва заметный пар.
Кроме того, в воздухе вдруг появился характерный неприятный запах.
Шарик тут же упал к ногам стрелявшего короля.
