– Потому что три месяца безвылазно сидел в своей комнате и читал всё, что о нём было написано. Он считает их предателями. Всех, кроме Молотова. Ну ещё, может, Кагановича, но мы пока не нашли подходящий типаж.
– Ну да,– ввернул я,– куда проще найти короля эстрады.
– Напрасно Вы так,– укоризненно произнёс Виктор Антонович,– это тоже очень нелегкая задача.
– Мне сказали, что контора вытащила этого петуха из тюрьмы. Что за ним тянется ужасный след.
– Это правда. Я узнал об этом слишком поздно, но бизнес есть бизнес, иногда приходится идти на различные компромиссы со своей совестью. Поверьте, всё это делается ради всеобщего блага. В конце концов, виновный понёс заслуженное наказание. Хотя, если честно, я совсем не рад этому.
– А я очень рад. И раз уж мне выпал такой случай, хотел бы задать Вам несколько вопросов.
– Именно для этого я Вас и пригласил, но уже поздно и всем пора отдыхать. Товарищ Сталин встаёт очень рано и сразу поднимает на ноги всех. Очень, знаете ли, кипучая натура.
– И что он делает?
– Смотрит телевизор и пишет. Постоянно пишет.
– Пишет? Вы читали?
– Конечно, ведь теперь у «Системы» два руководителя и мы ничего не скрываем друг от друга.
– И каким образом распределились полномочия в этом двойном управлении?– шутливо поинтересовался я.
– Давайте поговорим об этом завтра,– он указал на дом, в окнах которого горел свет,– вам приготовлено место на втором этаже.
Лондон, октябрь 1916 года
Капитан британского флота и по совместительству первый начальник Секретной разведывательной службы сэр Джордж Мэнсфилд Смит-Камминг был мрачнее тучи.
Опёршись локтями на стол и, покрутив до хруста шеей налево и направо, он уткнул голову в ладони.
Казалось, его совершенно не интересует, что говорит собеседник.
Сидящий напротив человек в военной форме, с удивлением посмотрел на шефа и прервал свою речь.
– Не останавливайтесь, я Вас внимательно слушаю.
– Собственно, я сказал почти всё, что хотел.
– Чего же Вы не сказали?
– Я не сказал, что по имеющимся у меня сведениям Распутин был сильно пьян. В таком состоянии он мог наговорить что угодно.
Энергично потерев лицо руками, директор МИ-6 бросил внимательный взгляд на собеседника:
– А вот по моим сведениям Освальд Рейнер, участвующий вместе с князем Юсуповым в этом весёлом мероприятии, видел листок лично и даже успел прочитать несколько довольно странных ботанических названий. У меня в столе лежит папка с его рапортом, где он подробно описывает разговор князя с Григорием Распутиным.
– Это, конечно, меняет дело,– согласился человек в форме,– но всё-таки, сэр, позвольте усомниться.
– Усомниться в чём?
– В словах Распутина в частности и в целесообразности подобной операции в целом. На листке может быть написано что угодно.
– Послушайте, Генрих,– сэр Джордж откинулся на спинку стула,– с каких пор приказы непосредственного начальства начали ставиться Вами под сомнение?
Человек, которого назвали Генрихом, покраснел и, поведя плечами, сложил руки на коленях:
– Простите, сэр, но для того, чтобы выполнить приказ подобного рода мне нужно будет убедить некоторых влиятельных людей в России в том, что подобные действия полностью соответствуют их интересам и что слова, сказанные Распутиным, являются правдой. А для этого мне, согласитесь, нужно хотя бы немного знать и понимать, о чём идёт речь. Я не могу искать чёрную кошку в тёмной комнате, где её нет.
Сэр Джордж забарабанил пальцами по столу.
– Справедливо,– неожиданно согласился он,– я расскажу Вам кое-что. Но только кое-что и ни каплей больше. Вы дадите слово, что никогда и ни при каких обстоятельствах не пророните слова о том, что услышали.
– Клянусь честью офицера!
– Этого достаточно, Генрих, благодарю Вас. А теперь ответьте на один вопрос: Вы когда-нибудь слышали о волхвах?
– Конечно, кто о них не слышал? Они пришли с Востока поклониться рождённому Иисусу Христу.
– Да,– согласился сэр Джордж,– это верно. Согласно апостолу Матфею волхвы жили где-то на Востоке и образно представляли языческое человечество. Только вот мне не совсем понятно, о каком собственно Востоке идёт речь? Многие сведения в Библии на этот счёт противоречивы, туманны и к тому же неоднократно исправлялись.
– Если не были просто придуманы,– быстро вставил Генрих.
– Вот-вот. А что, если этим мифическим Востоком является Россия?
– Простите, сэр, я не являюсь большим знатоком всемирной истории, но насколько помню, первое упоминание о русских относится к средним векам.
– Если быть точным, к середине девятого века,– поправил его собеседник,– но согласитесь, Генрих, трудно представить, что никто до этого времени не заметил многомиллионный народ, пусть даже разбитый на многочисленные группы с разными названиями и говорящий практически на одном языке.
– Они могли прийти на эти территории, из каких угодно мест,– моментально выдвинул гипотезу тот.
