После обеда отец повёл Рину в свою мастерскую, пообещав, что напишет её портрет, а потом долго водил по участку, показывая деревянные домики, в которых жили утки и другие птицы.
Мама смотрела на меня счастливыми глазами и почти ничего не говорила, но было видно, что они оба совершенно очарованы гостьей.
Ближе к шести позвонил Валерий Фёдорович:
– Отдохнул? Тогда через два часа встречаемся в сквере возле Исаакиевского собора.
Вернувшись в дом, я застал всю компанию за чаепитием.
– Нам пора,– сообщил я родителям.
– Как это пора?– всплеснула руками мама.– Только приехали и уже убегаете?
– Ой, совсем забыла тебе сказать,– Рина невинно улыбнулась,– я на сегодня отпросилась у руководства, думала, мы весь день проведём с твоими родителями.
– Я планировал, что мы переночуем в моей квартире,– с нажимом в голосе ответил я.
Отец погрозил мне пальцем:
– Как это в твоей квартире? У нас в доме пять комнат пустует, места всем хватит. Как Екатерина родит, сразу к нам переберётесь, мы ей всем миром помогать будем.
Я понял, что если продолжу настаивать на своём, буду выглядеть глупо и, вздохнув, начал вызывать такси.
Все трое вышли провожать меня к воротам.
Гном забавлялся с пёстрым селезнем: тот, громко шипя, пытался выбраться на берег, а пёс носом сталкивал его обратно в воду, ловко уклоняясь от ударов клювом.
– Никогда бы в такое не поверила, если бы не увидела своими глазами,– сказала Рина.
– Это ещё что,– похвастал отец,– в один из Гошиных приездов в посёлок забрёл огромный дикий кабан. Все соседи по домам попрятались, уже думали специалистов для отлова вызывать. И что ты думаешь?
Сделав эффектную паузу, он продолжил:
– Через пять минут Гоша привёл его к нам во двор, и они с Гномом устроили настоящее представление.
– Ага,– улыбнулась мама,– а после того как представление закончилось, мы с мужем полгода газон восстанавливали.
– И как это у него выходит?
– Сердце у него доброе,– мама провела рукой по моей бритой голове,– вот и звери разные это чувствуют, знают, что он им плохого не сделает. Я часто вспоминаю одну историю. Лет пять, наверное, Гоше было, когда мы его первый раз в цирк повели. Сразу после антракта с группой львов и тигров выступал известный дрессировщик, а Гоша вдруг разнервничался, стал меня за руку тянуть, требуя, чтобы мы домой шли. Я ничего не понимаю, ведь до этого ему всё нравилось. А один лев спрыгнул с тумбы и подошёл к тому месту, где мы сидели, встал напротив нас и Гоше в глаза смотрит. Дрессировщик его на место вернуться упрашивает, а тот подчиняться не думает, стоит как вкопанный. Вот так до конца всего представления и простоял. В зале сначала смеялись, а потом поняли, что к чему и уже потом только на одного Гошу смотрели, а когда мы в вестибюле одежду получали, к нам девушка подошла, помощница этого дрессировщика. Сказала, что он с нами переговорить хочет.
Я сделал попытку отойти в сторону, чтобы в сотый раз не слушать окончание этой истории, но папа остановил меня.
– И чем всё окончилось?– спросила Рина.
– Внутрь она нас повела,– продолжила мама,– а там клеток с животными полно, запах ужасный стоит. Возле клетки со львом дрессировщик сидит на табурете. Лев как Гошу увидел, стал головой о прутья клетки тереться. Мой мальчик руку туда протянул, гладит его, а лев ему пальцы облизывает. Я перепугалась до смерти, а Гоша смеётся.
Мама вздохнула, словно заново переживая давние события:
– Мы с дрессировщиком в сторону отошли, и он посоветовал Гошу в цирковое училище отдать, помощь обещал. Я даже его телефон записала. А когда мы уходили, лев кланяться начал. Вот такая история. Правда, с тех пор Гоша ни разу ни в цирке, ни в зоопарке не был, он видеть не может, когда животные в неволе мучаются.
В начале улицы показалось такси.
– Ты надолго?– спросил отец.
– Пару часиков, не больше.
– Вот и отлично,– мама взяла Рину за руку,– мы в баньку сходим, а потом семейные альбомы разберём. Давно хотела да всё никак руки не доходили.
– Я очень люблю рассматривать старые фотографии,– зажмурившись от удовольствия, сказала Рина,– столько интересных историй узнать можно.
Вплотную подойдя ко мне, она шепнула:
– Не обижайся, сама не знаю, что на меня нашло.
Улыбнувшись, я сел в машину.
В сквере было многолюдно.
Многочисленные гости города фотографировались на фоне величественного собора.
На краю одной из скамеек я заметил сидевшего Валерия Фёдоровича и подошёл к нему.
– Тут недалеко,– поднимаясь, сказал он,– есть небольшой ресторанчик, пойдём к нему, там нам никто не помешает.
– Могли бы и к нам в гости приехать,– заметил я,– там бы нам точно никто не помешал.
Он с нескрываемым интересом посмотрел на меня:
– У вас с Екатериной всё зашло так далеко, что пришла пора знакомить между собой родителей?
– Как сказать,– приняв самый беспечный вид, ответил я,– но сегодня за обедом Ваша дочь отказалась от спиртного, мотивируя это тем, что, вероятно, ждёт ребёнка.
Валерий Фёдорович резко остановился:
– Вероятно, или точно?
– Вам лучше самому спросить у неё об этом.
Он пристально смотрел мне в глаза:
– И когда это вы успели?
