– В самолёте, где она изображала стюардессу. И вообще, я считаю, что подобные вопросы задавать не слишком этично. В конце концов, мы с ней взрослые люди.
– Извини,– буркнул он,– просто это такая неожиданная новость. Надо признаться, меня трудно застать врасплох, но вам это удалось. Позже позвоню жене, обрадую. Выходит, мы с тобой теперь родня?
– Выходит, так,– подтвердил я, стараясь скрыть рвущуюся наружу улыбку,– и на правах, так сказать, родственника я требую честного обстоятельного разговора. Никаких недомолвок, виляний и хитростей! Я хочу знать всё, что знаете Вы. В ином случае наша встреча просто не имеет смысла.
– Так и будет,– успокоил он меня,– нам вот в этот подвал.
Я сотни раз ходил по Большой Морской улице, но никогда не обращал внимания на это место: на стене серого дома висела небольшая квадратная вывеска с непонятными знаками, которые могли обозначать что угодно.
Но я понимал, что для посвящённых людей они говорили о многом.
Спустившись по ступенькам вниз, мы были встречены пожилым мужчиной, который молча, повёл нас в самый дальний угол совершенно безлюдного заведения.
Мы остановились перед стеной, на которой был изображён горный ландшафт.
Высокие вершины, усыпанные снегом, были нарисованы с такой реалистичностью, что я сразу понял, кто оформлял это помещение.
Мужчина нажал рукой на один из белоснежных пиков.
Замаскированная перед нами дверь автоматически открылась, и мы оказались в уютном помещении, стены которого были расписаны библейскими сюжетами.
Но я смотрел не на них.
За круглым сервированным столом с бокалом в руке сидел живой и невредимый Виктор Антонович.
Увидев нас, он улыбнулся и встал.
– Рад Вас видеть, Гоша,– он поставил бокал на стол, протягивая руку.
Я ответил на рукопожатие, совершенно не понимая, что происходит.
Валерий Фёдорович сел за стол и налил себе красного вина.
Мне ничего не оставалось, как сесть напротив него.
– Угощайтесь,– Виктор Антонович указал рукой на расставленные блюда.
Налив минералки, я с жадностью выпил до дна.
– Понимаю Ваше смущение,– он тоже присел,– но Вам удалось узнать, что в гробу нет моего тела, так что сюрприза не вышло.
Я кивнул:
– Удалось. Но как же Ваша семья? Для них Вы навсегда покинули этот мир?
– Жена и сын в курсе, что со мной всё в порядке,– ответил он,– а внукам ничего не и не говорили, чтобы не травмировать их психику. Так что с этой стороны всё под контролем.
– Значит, вы все, как я и думал, играете за одну команду.
– Не все, Гоша, к сожалению, не все.
Валерий Фёдорович сидел с совершенно отстранённым видом.
– Ты чего так задумчив, командир?– спросил его Виктор Антонович.
– Ерунда,– встрепенулся тот, делая глоток,– так о чём мы говорили?
Виктор Антонович с недоумением посмотрел на него, потом на меня, но я не стал сообщать ему, какие мысли крутятся в голове генерала.
– Мы пока ни о чём особенном не говорили,– сказал ему я,– но перед тем, как вы оба расскажете мне всё, что знаете, я задам один вопрос. Что случилось с Владом?
– Да всё в порядке с твоим Владом,– махнув рукой, ответил Валерий Фёдорович,– парень ненадолго решил уйти в тень.
– Это как?
– Играет в ревность. Дело в том, что он и твой Куратор влюбились в одну и ту же девушку, Настю со склада. Вот он и решил проверить её чувства таким оригинальным способом.
– Дурак,– только и оставалось сказать мне,– она так страдает и винит в его смерти Куратора.
– Полностью разделяю твоё мнение, но пусть они сами разбираются в своей личной жизни. Сейчас Влад в отпуске, так что можешь за него не переживать.
– Понятно, тогда давайте перейдём к делу, мне бы хотелось быстрее вернуться домой.
Валерий Фёдорович кинул на меня быстрый взгляд:
– Я, Виктор, пожалуй, помолчу, а ты расскажи гостю всё, что известно нам самим.
Тот кивнул:
– Эта история, Гоша, берёт начало в девятьсот шестнадцатом году прошлого столетия, по крайней мере, та её часть, которая хорошо известна нам. Во время первой Мировой войны Григорий Распутин встречается с неким таинственным незнакомцем, который передаёт ему формулу эликсира жизни. На встрече присутствует неизвестный мальчик, который под диктовку записывает эту формулу для святого старца. Дело в том, что Распутин был почти безграмотен и не смог бы написать её сам. Незнакомец ставит условие: Распутин непременно должен передать эту формулу последнему российскому самодержцу, что тот и делает. Но перед этим он рассказывает о своей встрече князю Юсупову, который, сам не подозревая об этом, используется английской разведкой в корыстных целях. Англичане принимают решение завладеть формулой, попутно убирая фигуру Распутина и оставляя Россию в бойне, которая приводит к весьма плачевным последствиям. Царская семья расстреляна, власть в стране внезапно переходит в руки большевиков, а Российская Империя неожиданно терпит унизительное поражение в выигрышной ситуации. Убив Распутина, англичане не получают рецепт раствора в свои руки, но надеются на то, что листок находится в царском архиве, который вместе со всеми служащими переезжает в новую столицу.
