Зато воспоминание именно о той неудачной охоте оказалось столь ярким, что сохранилось даже после трех, наполненных выживанием, зим после которых Алексей Воропаев по большому счету перестал существовать. Зато родился и вырос бродячий кот Бандит.
В конце концов долго пустовавшей квартирой заинтересовался вор. И когда проник внутрь, Воропаев, больше не желающий ждать у моря погоды и испытывать судьбу, стремглав выскочил в открывшуюся дверь. Навстречу новой бродяжьей жизни.
С тремя зимами, заставившими его забыть за ненадобностью себя прежнего.
Зато теперь Алексей вспомнил.
У того вора был еще странный запах. Человеку не свойственный, хотя и человеческим же носом не различаемый. По неопытности Воропаев тогда не смог верно его распознать и истолковать. Зато сумел это сделать теперь, после трех лет, а главное, трех зим, на протяжении которых он выживал, главным образом, охотой.
Вор тот, нечаянно вызволивший Алексея из квартиры, ставшей для того ловушкой, пахнул… крысой. И как крыса ощущался. С тварями этими в кошачьем своем обличии Воропаев сталкивался неоднократно. И потому ошибиться не мог.
А теперь тот же запах исходил от долговязого типчика в сером костюме. Отчего, помимо прочего, становился понятен выбранный им цвет одежды. Как говорится, привычка — вторая натура.
Будь у Алексея-Бандита закрыты глаза, он бы определил субъекта в сером как крысу, потому что крысой тот и был. Только в человеческом облике, подобно тому, как Воропаев был человеком в обличии кота.
Оба они были не на своем месте. Но как?..
— Кто я? — переспросил этот долговязый грызун в человечьей шкуре, а затем перешел на медленный вкрадчивый тон. — Я тот… кто… заменил тебя. Заменил тебя в твоей человеческой жизни. Получив то, что раньше принадлежало тебе. Квартиру… клевую тачку. Работу твою. Правда, она мне не очень нравится…
— Похоже, и вором тем был ты, — не разговаривал, но скорее рассуждал вслух Бандит, — думал, поживиться заглянул, а оказалось — заселялся.
— Ох, мне конечно жаль, что не оправдал твоих ожиданий, — изрек его собеседник таким издевательским тоном, что даже дураку было ясно, что не жаль ему ни капельки, — ну а теперь…
— …пеняй на себя, — закончил за него фразу Бандит.
И с яростным возгласом — боевым кличем — прыгнул на притворявшееся человеком крысиное отродье.
Прыжок этот завершил, вцепившись в его серые брюки… точнее, в ноги под этими брюками. Легкими по случаю летней погоды и прочностью тоже не отличавшимися. Почти с наслаждением воткнул когти в прикрытую только этими тряпочками кожу.
Крысиный ублюдок истошно заверещал — как-то тоненько, совсем не по-мужски. Или как тот же грызун в тот момент, когда на него наступают тяжелым ботинком. Либо хвост оказывается в мышеловке.
С таким вот криком он повалился на колени, тщетно пытаясь оттолкнуть обернувшегося злобной фурией кота. А кот (Бандит то бишь) уже нацелился на лицо самозванца.
— Да что ж это такое?! — возмущенно воскликнула так некстати проходившая мимо немолодая тетка. — Что ж это делается? То собаки бездомные на людей бросаются… теперь видите ли кошки. А дальше?..
И ладно бы ограничилась причитаниями. Но приспичило этой тетке сыграть роль доброй самаритянки. Придя на помощь тому, кто помощи мягко говоря не заслуживал.
Положив рядом с собой пакет с продуктами, тетка ухватила Бандита сзади за туловище и аккуратно, но неумолимо оторвала от крысы в облике человека.
— Спасибо, — коротко и как-то тоненько бросил, точно пискнул, грызун осторожненько поднимаясь на ноги и застенчиво пытаясь прикрыть ладонями дырки и кровавые пятнышки на штанах.
— Тварь бешеная, — посетовала тетка.
Видя, как сучит лапами в воздухе Бандит, тщетно пытаясь достать своего недруга, она не спешила отпускать его. Так и держала на весу обеими руками.
— Да что вы, — бывший пасюк улыбнулся эдак вымученно, как голодный продавец-консультант в конце рабочего дня, и изо всех сил пытаясь придать своему голосу примирительную мягкость, — это вовсе не тварь и точно не бешеная. Уж я-то знаю. Кот это мой. Сбежать пытался… но я его нашел. А ему не понравилось… хе-хе.
— Ну… раз ваш, — понимающе проговорила тетка и осторожно передала ему в руки Бандита. Стараясь держать его спиной к этому существу, только притворявшемуся человеком.
И хоть было существо на деле отвратительной тварью, но тетка-то об этом не подозревала! Не чуяла того запаха. Не говоря обо всем остальном.
— Гормоны играют, — прокомментировала тварь атаку Бандита и само его поведение, для домашних кошек нехарактерное, — кошку хочется бедному. Вот и ярится. Надо бы кастрировать…
— Я бы тебя сам кастрировал, — прошипел Бандит, но никто его, кроме серого типчика, разумеется, не понял, — если б не эта кошелка!
— Вам точно ничего не надо? — напоследок поинтересовалась тетка. — Могу «скорую» вызвать.
Возможно, упомянутая серым псевдо-человеком якобы озабоченность кота поиском второй половинки вызвала и у нее желание познакомиться поближе с каким ни на есть мужиком. Но ответного интереса тот не выказал.
