— Штандарты Августовой когорты украшает портрет императора.
— Это мне известно. — Префект откинулся на спинку кресла, надкусил брызжущий соком абрикос, и по подбородку потекла тоненькая струйка. — Отвагой и преданностью императору эти воины заслужили право носить такой знак.
— Да, и тем не менее посольство будет просить вас убрать их из крепости.
— И получит отказ. — Пилат пожал плечами и снова взялся за абрикос.
— Безусловно. Именно поэтому я и прибыл сюда.
— Чтобы услышать мой отказ?
— Чтобы предотвратить кровопролитие.
Пилат вздохнул.
— Ты утомляешь меня, рабби, — сказал он, доедая фрукт, подозвал слугу, положил на поднос косточку и вытер руки услужливо поданным полотенцем.
Слуга удалился.
— Ваше высокопревосходительство, мы, евреи, живем по Закону Божию, а он запрещает нам создавать изваяния. В Иерусалиме десятки тысяч евреев, и они скорее умрут, чем нарушат Закон.
— Значит, они умрут, — сказал Пилат так же буднично, как ел абрикос.
— За ними пойдут другие, — настаивал Каиафа.
— Значит, умрут и они! — Пилат начал терять терпение.
— Ваше высокопревосходительство, я здесь не для того, чтобы перечить вам. Но я не хочу кровопролития — ни для евреев, ни для римлян.
Каиафа прочистил голос. Но заговорил совсем тихо.
— Императорские когорты в Иудее хорошо вооружены и обучены. И тем не менее это всего лишь вспомогательные силы, так что если собрать их воедино, вряд ли наберется две тысячи солдат. А так как император призвал префекта Сирии Луция Ламию в Рим, подкрепление из Сирии прибудет слишком поздно…
— Ты мне угрожаешь?! — Пилат встал.
— Нет, ваше высокопревосходительство, уверяю вас. Если бы возмущенная толпа, что сейчас заполнила виа Марис, осталась в Иерусалиме, сейчас уже начался бы штурм крепости Антония, в которой только пятьсот солдат. Именно поэтому я и отправил этих людей за пределы Иерусалима.
— Значит, вместо крепости Антония ты хочешь взять штурмом мой дворец?
— Нет! — резко ответил Каиафа, непроизвольно бросив взгляд на часовых по обе стороны помоста. — Это никоим образом не входит в мои планы. Ваше высокопревосходительство понимает, что толпа, которая идет из Иерусалима пешком, следуя за посольством Синедриона, вполне успеет немного остыть к концу пути. Конечно, они все еще будут возбуждены, но станут сговорчивее. А так как они уже терпели несколько дней, то потерпят еще, ожидая решения вашего высокопревосходительства.
— Пойдут ли они так же спокойно обратно в Иерусалим, если услышат, что Августова когорта с ее штандартами останется в городе?
