— Тебя смущает то, что я использую эту чернокожую? Или ты ревнуешь? Насколько я помню, Баррет Крамер тебя тоже не очень-то привлекала. А кто из моих помощников тебе вообще нравился, моя дорогая?
— Докажи, что это ты! — раскрыла рот сестра с клоунской косметикой.
Натали резко развернулась на каблуках.
— Пошла ты к черту, Мелани! — закричала она. Сестра отступила на шаг. — Выбери, через кого ты будешь говорить, и хватит прыгать. Я устала от всего этого. Похоже, ты окончательно забыла, что такое гостеприимство. Если ты попытаешься еще раз овладеть моей посланницей, я убью кого бы ты там ни послала, а потом явлюсь за тобой. Мои силы неизмеримо возросли с тех пор, как ты убила меня, моя дорогая. Ты никогда не могла сравниться со мной в своей Способности, а теперь можешь и не пытаться соперничать. Ты поняла? — последнее Натали выкрикнула прямо в лицо сестре, на щеке которой виднелся аккуратный след от помады. Сестра снова попятилась.
Натали обернулась, обвела взглядом по очереди все восковые лица и опустилась в кресло, стоявшее рядом с чайным столиком.
— Мелани, Мелани, почему все должно быть так? Я простила тебя, дорогая, за то, что ты убила меня. Знаешь ли ты, как больно умирать? Можешь ли ты себе представить, как тяжело сосредоточиться с этим куском свинца, который ты запустила мне в мозг из своего идиотского древнего револьвера? уж если я тебе это прощаю, как ты можешь быть настолько глупой, чтобы из-за старых счетов подвергать опасности Вилли, себя и всех нас? Забудем прошлое, моя милая, или — клянусь Господом — я сожгу дотла твою крысоловку и продолжу Игру без тебя.
Не считая Джастина, в комнате было пятеро человек. Натали догадывалась, что наверху со старухой может быть кто-то еще, не говоря уж о людях в доме Ходжесов. Когда Натали умолкла, все пятеро явственно подались назад. Марвин наткнулся на высокий деревянный буфет с хрустальными витражами, на полках зазвенели тарелки и изящные статуэтки.
Натали встала, сделала три шага и заглянула в глаза сестры-клоунессы.
— Мелани, — промолвила она, — посмотри на меня. — Это звучало как приказ. — Ты узнаешь меня? Измазанные губы сестры зашевелились.
— Я... я... мне... трудно... Натали неторопливо кивнула.
— После всех этих лет тебе все еще трудно узнать меня? Неужто ты настолько поглощена собой, Мелани, что не понимаешь — узнай кто-нибудь другой про тебя... про нас.... он не преминул бы уничтожить тебя как потенциальную опасность?
— Вилли... — выдавила из себя сестра-клоунесса.
— Ах, Вилли! — откликнулась Натали. — Наш дорогой друг Вильгельм. Неужто ты думаешь, у Вилли хватит ума на это, Мелани? Или изощренности? Или ты думаешь, он поступил бы с тобой так же, как с тем художником в отеле «Империал» в Вене?
Сестра затрясла головой. С ресниц ее потекла тушь; тени на веки были наложены так густо, что в свете свечи это придавало ее лицу вид черепа.
Натали склонилась еще ближе и зашептала в ее нарумяненную щеку:
— Мелани, если я убила своего собственного отца, неужто ты думаешь, что-нибудь помешает мне убить тебя, если ты еще раз встанешь на моем пути?
Казалось, время в темном доме остановилось. Натали словно стояла в окружении небрежно одетых, сломанных манекенов. Сестра-клоунесса моргнула, и накладные ресницы, отклеившись, повисли на веках.
— Нина, ты никогда не говорила мне, что... Натали сделала шаг назад и с изумлением ощутила, что ее собственные щеки мокры от слез.
— Я никогда никому не говорила, — прошептала она, понимая, что рискует жизнью, если Нина Дрейтон все же рассказала своей подружке Мелани о том же, что доверила доктору Солу Ласки. — Я разозлилась на него. Он ждал троллейбуса. И я толкнула... — Она подняла глаза и посмотрела на ничего не выражавшее лицо сестры. — Мелани, я хочу видеть тебя.
Разрисованное лицо задвигалось.
— Это невозможно, Нина, мне не по себе. Я...
— Нет, возможно! — рявкнула Натали. — Если мы собираемся продолжать это дело вместе... если мы хотим восстановить доверие между нами... я должна убедиться в том, что ты здесь, живая.
Все присутствующие, кроме Натали и мальчика, продолжавшего лежать без сознания, в унисон закачали головами.
— Нет, невозможно... мне не по себе... — произнесли одновременно пять уст.
— До свидания, Мелани. — Натали повернулась к выходу.
Сестра догнала и схватила ее за руку, прежде чем она достигла двора.
— Нина... дорогая... пожалуйста, не уходи. Мне здесь так одиноко. Здесь совсем не с кем поиграть. Натали замерла, чувствуя мурашки на коже.
— Хорошо, — произнесла сестра с лицом, напоминающим череп, — вот сюда. Но сначала... никакого оружия... ничего. — Калли подошел ближе и начал обыскивать Натали, сжимая своими огромными лапами ее груди, скользя вдоль ног, тыкая пальцами повсюду. Натали не смотрела на него. Она сжала зубы, чтобы сдержать рвавшийся из нее истерический вопль.
