Я решилась на это, потому что чувствовала необходимость Играть наравне с Ниной, а еще из-за ее детского намека, будто я не смогу установить и поддерживать контакт с человеком, которого видела лишь в бинокль. Но теперь, когда я добилась своего, мне совершенно незачем было следовать остальной части ее плана. Особенно учитывая те жесткие ограничения, которые смерть наложила на Способность Нины. Не уверена, что уже полгода назад, при нашей последней встрече, она смогла бы использовать кого-нибудь на расстоянии двухсот миль, однако я не сомневалась и в том, что она никогда не обнаружит свою слабость и не окажется в положении, чтобы в какой бы то ни было мере зависеть от меня.
Теперь же она зависела. Негритянка в свободном мешковатом свитере, надетом поверх коричневого платья, сидела в моей гостиной, и Нина оказалась слепа и глуха. Происходящее на острове может стать ей известным — ив этом я убеждалась все больше и больше — лишь в том случае, если ей сообщу об этом я. Я ни на секунду не поверила ей, когда она заявила, что поддерживает непрерывную связь с пешкой по имени Сол. Прикоснувшись к его сознанию во время поездки на катере, я хотя и ощутила следы того, что он был использован, и довольно основательно, когда-то в прошлом, а также почувствовала в нем затаившиеся, латентные, потенциально опасные силы, словно Нина каким-то необъяснимым образом превратила его мозг в ловушку, я также поняла, что в данный момент он не находится под ее контролем. Я знала, как ограничена возможность использования даже идеально обработанной пешки при смене условий или возникновении не предвиденных обстоятельств. Из всей нашей веселой троицы именно мне принадлежала самая сильная Способность, когда дело касалось обработки пешек. Нина всегда подшучивала надо мной и объясняла это тем, что я боюсь новых видов соревнований; а Вилли с презрением относился к любым долгосрочным контактам и менял пешек с такой же живостью, с какой перемещался из постели одного партнера к другому.
Нет, если Нина надеялась действовать на острове только с помощью обработанного орудия, ее ждало разочарование. И тут я поняла, что равновесие между нами сместилось — после всех этих лет! — так что следующий ход будет моим, и я сделаю его тогда и там, когда и где это будет удобно мне.
Но как же мне хотелось знать, где Нина!
Негритянка в моей гостиной — в гостиной! (папа бы умер!) — попивает чай, не ведая, что едва я найду другой способ выяснить местонахождение Нины, этот цветной объект моего замешательства будет уничтожен, да так, что даже на Нину произведет впечатление моя оригинальность.
Но я могла подождать. С каждым часом мое положение становилось все прочнее, Нинино же, наоборот, слабело.
Дедушкины часы в холле пробили одиннадцать, и Джастин уже начал дремать, когда охранники в своих коричневых комбинезонах распахнули древнюю металлическую дверь в конце коридора и с помощью гидравлики подняли решетки на пяти клетках. Камеры мисс Сьюэлл и Сола — Нининой пешки оставались закрытыми.
Я смотрела, как из ниш выходят четверо мужчин и одна женщина, вероятно, уже используемые, и вдруг с изумлением узнала среди них высокого мускулистого негра, с которым Вилли плохо справлялся при нашей последней встрече, — по-моему, его звали Дженсен.
Меня охватило любопытство. Используя всю свою возросшую Способность, приглушив восприятие Джастина, «семейства», мужчины, спящего в своей маленькой, мягко покачивающейся каюте, всех — даже свое собственное, — я сумела проникнуть в одного из охранников и начать получать через него смутные впечатления. Правда, это напоминало тусклое изображение плохо настроенного телевизора — группа миновала коридор, прошла сквозь железные двери, подъемную решетку, преодолела тот же подземный проспект, по которому мы входили, и начала подниматься по длинному темному пандусу навстречу запахам гниющей растительности и тропической ночи.
Остров Долменн
Понедельник, 15 июня 1981 г.
На следующий вечер Хэроду не оставалось ничего другого, как попробовать использовать мужчину, которого он привез из Саванны.
