Это было вполне возможно. Барент не из тех, кто готов рисковать собой. Сол рассчитывал использовать в качестве оружия самоуверенность миллионера — каждый, кто встречался с ним, включая Сола, обрабатывался таким образом, что лишался возможности причинить ему какой-либо вред. Но что, если вмешательство Вилли в Филадельфии или неожиданный побег Сола все изменили? Забыв об опасности, он сунул винтовку под мышку и помчался по Дубовой аллее.
Он пробежал всего двести ярдов, затем резко остановился, опустился на колено и поднял ствол винтовки. Пытаясь восстановить дыхание, Сол прищурился и в который раз пожалел, что лишился очков. В тени невысокого дубка лицом вниз лежало чье-то обнаженное тело. Сол огляделся, снял с плеча сумку и подошел ближе. Это была женщина, к тому же частично одетая. Ее спину прикрывала разорванная окровавленная рубашка, спутанные волосы падали на повернутое в сторону лицо, пальцами разведенных рук она будто царапала землю, правая нога была согнута. Вероятно, она бежала в тот момент, когда подверглась нападению. Осторожно оглядевшись и держа наготове М-16, Сол прикоснулся к ее шее, чтобы прощупать пульс.
И тут женщина резко повернула голову. Прежде чем она успела вцепиться зубами в левую руку Сола, он увидел разинутый рот и безумные, широко раскрытые глаза мисс Сьюэлл. Она издала звериный рык. Лицо Сола исказилось судорогой, но когда он поднял М-16, чтобы ударить женщину прикладом, с дуба на него спрыгнул Дженсен Лугар.
Сол закричал и выпустил автоматную очередь, пытаясь направить огонь на огромного негра, но пули лишь прошили ветви и листву у него над головой. Лугар рассмеялся и выбил винтовку из руки Сола таким сильным ударом, что та отлетела футов на двадцать. Сол прижал подбородок к груди, сопротивляясь мощному напору руки Лутара, одновременно стараясь высвободить свою кисть из бульдожьей хватки женщины. Правую руку он завел назад, надеясь нащупать лицо и глаза негра.
Лугар снова рассмеялся и приподнял психиатра. Сол услышал, как трещит на левой руке сдираемая кожа. Затем негр развернулся и швырнул его тело в сторону. Сол больно ударился раненой ногой, перекатился на плечо, которое уже горело как в огне, и пополз к сумке, в которой остались «кольт» и «узи». Глянув через плечо, он увидел Дженсена Лугара, стоявшего в борцовской стойке, — его обнаженное тело поблескивало от пота и крови Сола. Мисс Сьюэлл поднялась на четвереньки, словно готовясь к прыжку, — спутанные волосы закрывали ей глаза. В зубах у нее болтался кусок вырванного из руки Сола мяса, по подбородку стекала кровь.
До сумки уже оставалось фута три, когда Лугар бесшумно подскочил и сильно ударил Сола босой ногой под ребра. Сол четырежды перекувырнулся, чувствуя, как из него выходит воздух, а вместе с ним и силы, и еще раз попытался подняться на колени, но в глазах уже начало темнеть. Все слилось в бесконечный коридор с плавающим посреди потным лицом Дженсена Лугара.
Негр еще раз пнул Сола ногой, отшвырнул подальше его сумку и схватил психиатра за волосы. Приблизившись вплотную, он встряхнул обмякшее тело Ласки и произнес по-немецки:
— Очнись, моя пешечка. Пора нам поиграть.
Прожектора большого зала освещали восемь рядов черно-белых квадратов. Тони Хэрод взирал на эту немыслимую шахматную доску, идущую в обоих направлениях на тридцать два фута. В тени переговаривались охранники Барента, от стола с электронной аппаратурой доносились какие-то приглушенные звуки, но на освещенном участке находились лишь члены Клуба Островитян и их помощники.
— Пока эта партия очень интересная, — усмехнулся Барент. — Хотя было несколько моментов, когда я не сомневался, что ее исходом может стать только ничья.
— Да, — согласился Вилли, выходя на свет. Под белым пиджаком у него была белая шелковая водолазка, что придавало немцу вид пастора, только на пленке в негативе. Его редеющие волосы блестели в свете софитов, подчеркивавшем румянец на щеках и скулах. — Я всегда предпочитал испанскую защиту. Сейчас она вышла из моды, но я по-прежнему считаю ее эффективной, если использовать правильные вариации.
— До двадцать девятого хода игра носила чисто позиционный характер, — заметил Барент. — Мистер Борден предложил мне свою королевскую пешку, и я взял ее.
— Пешка с секретом. — Вилли, нахмурившись, смотрел на «доску».
— Возможно, для менее профессионального игрока этот ход оказался бы фатальным. Но когда обмен закончился, я сохранил пять пешек против трех мистера Бордена, — пояснил Барент всем присутствующим.
— И слона, — добавил Вилли, бросив взгляд на Джимми Уэйна Саттера, стоявшего у стойки бара.
— И слона, — кивнул Барент. — Но в эндшпиле две пешки зачастую побеждают одинокого слона.
— И кто же выигрывает? — заплетающимся языком спросил Кеплер. Он уже был пьян. Барент потер щеку.
— Все не так просто, Джозеф. В настоящий момент черные — а я играю ими — обладают явно выраженным преимуществом. Но в эндшпиле все меняется очень быстро.
Вилли шагнул на доску.
— Может, вы хотите поменяться сторонами, герр Барент?
— Нет. — Миллионер негромко рассмеялся.
