Тогда Питер наконец смог двигаться, но он не спешил нападать на своего родного брата.
— Прежде чем я убью тебя, а это да… Это обязательно произойдёт, ты должен кое-что знать, — Лиам порылся у себя в кармане и помахал серебряным кулоном. Тем самым, который Ханна потеряла после того, как на неё напал вервольф, и где была фотография её отца.
Питер, естественно, сразу узнал этот кулон. Отбирать его у Лиама было бессмысленно. Он мог в любой момент обезвредить его, правда кулон не был бесполезен. Когда Питер ещё думал, что Ханна мертва, уничтожил все, включая её домик, поэтому ему нужна была вещь для заклинания поиска, ибо без неё он чувствовал себя словно мёртвым, ведь он… Ведь она была его игрушкой и игры без неё были ужасно скучными, и эмоции потеряшек были такими измученными, в то время как Джеймс всегда реагировала по разному.
— Откуда у тебя это?
— А ты подумай, — усмехнулся Лиам, облизав нижнюю губу, а потом вновь положил кулон в карман, и тут Питер все понял. Совершенно все.
Он уже давно играл в игру, вот только не по своим правилам и в ней он явно был не королем. Кто знал помимо него самого, что он оставил в живых младшего брата и сестру? Фрея. Кто мог пробудить их от вечного сна? Фрея. Кто знал, что Лиаму по крови передалась способность к гипнозу, контролю с помощью музыки? Фрея. И в эту же секунду Пэн понял, где искать Джеймс. Где же? У Фреи.
— По твоему лицу я вижу, что ты все понял, — усмехнулся Эшфорд, — а значит пришло время убить тебя.
Питер не смог противостоять скрипке Лиама. Если бы все это происходило хотя бы двадцать лет назад, он бы смог, но сейчас, когда он итак с каждым днем приближался к смерти, Пэн был слаб и сейчас ему бы как никогда понадобилась помощь Джеймс, Эрла и даже… Даже бесполезной, как он всегда думал, Малии. Когда ты на волоске от смерти, ты успеваешь многое осмыслить, и именно сейчас король Неверлэнда понимает то, что казалось было таким очевидным и лежало на поверхности. Эрл, Малия и Ханна не просто пешки. Они его друзья, и как жаль, что Пэн понял это только сейчас.
Вдруг на плечо Лиама садится скелет птицы, такие твари подчиняются Забини, и что — то говорит Эшфорду, от чего он нехотя прерывает игру и сердито сводит брови к переносице. Птица улетает, а Лиам переводит взгляд на юношу.
— Не знаю почему, но Фрея передумала, — произнёс Эшфорд, но потом расплылся в улыбке, впритык подойдя к брату, — но я знаю, как уничтожить тебя. Смерть не была бы наказанием… Самое главное знаешь что? А ведь Ханна теперь моя. Как забавно, верно? В детстве ты отбирал у меня игрушки, а теперь я забрал.
Лицо Питера менялось с каждым словом Лиама. Он злился, а глаза его блестели гневом, когда в глазах Эшфорда лишь плескались игривые огоньки. Питер размахнулся, но его рука лишь рассекла красные клубы дыма, в которых растворился юноша. Нет. С этим нужно было срочно заканчивать.
Чертовски много времени он потратил на идиотскую игру со Спасителями, на битву за Генри. Пора уже закругляться. Генри верит в него и ему, а вчерашний концерт, который он устроил благодаря обыкновенной простуде Малии, сыграл как нельзя на руку, осталось убедить мальчишку в том, кем он хочет быть сам, а именно героем, который спасёт Неверлэнд. Конечно, Пэн ему не расскажет, что отдав свое сердце ему, он умрет, ведь тогда его жестокая игра станет менее жестокой, а этого он не мог допустить.
Каковы будут ваши ощущения, когда вы не видели брата, мать, сестру, в общем близкого человека порядком пару столетий? Вы наверняка побежите к нему в объятья, будете рыдать на его плече, говорить как вы скучали и что больше не позволите никому вас разлучить? Это абсолютно нормальная реакция, но нам нужно вспомнить, что в нашей истории нет места так называемой «нормальности». Реджина лицом к лицу встретилась со своей сестрой. С той, от которой она когда — то отказалась, с той поры, когда она выкрала Гвендалин. Она глядела на неё холодными, бесчувственными глазами, полными безразличия. Единственное, что волновало Реджину это то, что к счастью Ханна не стала такой как Забини. Она была лучше.
— Я рада тебя видеть, сестра, — улыбнулась Фрея, ласково ухаживая за плотоядным растением.
— Не могу сказать того же.
На слова Реджины женщина лишь хмыкнула, поправила свое платье. У них была какая — то особая слабость к мрачным платьям. Вообще к чему-то темному, ведь мрак так влекет.
— Зачем пожаловала? А ещё с гостями.
Фрея обвела взглядом Белоснежку, Прекрасного Принца, Крюка, Нила, Эмму и Румпельштильтцхена, которые стояли позади и задержала взгляд на Ноллане.
— Ох, а ты ещё жив? — удивилась Забини, а Мери-Маргарет закрыла Дэвида собой, — сочувствую. Лучше умереть, чем жить здесь. Это настоящий ад. Кстати, и тебе привет, папочка. Не хочешь обнять свою дочь?
— Воздержусь, — отстранённо ответил Румпельштильтцхен.
— Ох, — вздохнула она, склонив голову на бок, — какая жалость. Ты обидел меня, папочка.
— Хватит твоих дурачеств, Фрея! — строго прервала её Реджина, и Забини тут же поменялась в лице, — мы пришли за помощью.
— Я знаю.
— Правда?
