— Дерек, — тихо позвала его Фрея, а потом подняла на него глаза, — я люблю тебя.
Оборотень усмехнулся и поцеловал ведьму, поглаживая её обнажённые плечи и выпирающие ключицы.
— Я тоже люблю тебя, Фрея, — прошептал он отстранившись, — кажется, больше жизни.
— Не говори так, — сказала она, внезапно поменявшись в лице, — я ведь не заслуживаю чьей-то жертвы. Я же чудовище.
— Это не так. Ты вовсе не чудовище. Ты самая прекрасная женщина, которую я встречал.
— Но, Дерек…
— Молчи, — прошептал он более грубо, — замолчи.
— А ты заставь меня.
И тут же Джеймс накрыл губы ведьмы своими…
Даже в зверином обличии бежать было уже трудно. Потеряшки, охотящиеся поблизости сразу увидели волчицу, но та и не старалась скрыться, будто желала, чтобы её поймали, а потерянные будто ощущали это на подсознательном уровне, и это придавало им ещё больше сил для охоты. В неё летели стрелы с ядом, кинжалы свистели над головой, крики мальчишек: «Не уйдёт!». А сердце колотится как бешеное, отбивая чечетку, мысли скачут туда-сюда в безостановочной чехарде, дыхание давно сбилось и в голове было одно: «бежать, бежать и бежать, пока ОН не соизволит появиться и тогда она приступит к своему плану». Ещё пару метров и пару перепрыгнутых поваленных деревьев. Гибрид останавливается, понимая, что если не сделает передышку, то у неё остановится сердце.
Впереди озеро. Оно было безопасным. Ханна знала это, потому что иногда здесь она принимала ванные процедуры. Она начала пить воду. Пресная, но такая желанная.
Треск.
Она тут же оборачивается. Никого, но она чует этот запах и начинает рычать. Тогда его величество удосуживается показаться на глаза. Вальяжной, пафосной походкой он выходит из-за дерева. В его взгляде читалась победа, впрочем ничего нового. И что же сейчас чувствует Ханна, спросите вы? Ведь перед ней буквально в паре шагах стоит с хищной улыбкой тот, кто убил её морально. Злость, обиду, ненависть? Нет, дыру. Вы буквально ощущаете это ужасное чувство предательства по всему телу. Будто, в вас проделали вот эту самую дырку и ушли, вырвав ваше сердце с корнями, оставив вас, точнее то, что осталось на корм хищным подводным тварям.
— Наконец, — произнёс он, — наконец мы закончим эту игру в прятки.
Ханна рыча, сделала шаг назад, а Питер тем временем подходил все ближе.
— Я не обижу тебя.
В ответ гибрид клацнула пастью, тем самым показывая, что не верит ни единому слову.
— Я хочу увидеть тебя настоящую.
Ханна явно не собиралась перевоплощаться. Питер сделал это за неё и через секунду она стояла на четвереньках в человеческом обличии. Она смутилась, но тут же встала.
— Ха… — но он не успел и назвать имени, как Джеймс его перебила, подойдя к нему впритык.
— Как ты мог так поступить со мной?! — крикнула она ему в лицо, — я верила тебе до последнего! А если бы я умерла по настоящему, что тогда?
— Но ведь ты жива.
Ханна проглотила слюну. Ей было слишком больно сейчас даже стоять рядом, но мысленно она передавала информацию Нилу и она должна была тянуть время как можно дольше.
— Я была всего лишь игрушкой, которая надоела! Так какого черта ты все это время охотишься за мной? Почему ты не можешь оставить меня в покое, разве это так трудно?
— А если… — Питер ещё ближе подошёл к ведьме, хотя казалось куда ближе и их лица были на ничтожном расстоянии, — А если, — он перешёл на шёпот, — если ты мне нужна? Если я не хочу «оставлять тебя в покое»?
— Нужна для чего? Для вечных, дурацких игр? Если ты не видишь, Питер, то ты добился чего хотел. Ты выиграл, — с показательной болью в голосе говорила Джеймс, — ты сломал меня. Я больше не хочу и не могу бороться.
— Это не так. Ты можешь.
— Нет, я устала! Почему ты этого не понимаешь?!
— Ты будешь играть по моим правилам, пока я этого хочу.
— Я тебе надоем, — парировала Ханна.
— Нет, Джеймс, ты будешь моей вечность. И только моей.
— Я сбегу.
— Я больше этого не позволю.
— И что ты сделаешь? Посадишь меня на цепь, словно собаку? — изогнула бровь Ханна.
— Это слишком жёсткая мера даже для меня. С этого момента ты будешь рядом со мной. Всегда. И жить ты будешь со мной.
Ханна смотрит на него ненавистно, но она понимает очень хорошо, пусть и не хочет этого признавать, за этот месяц она соскучилась по этому собственническому отношению, по этим перепалкам, по тому, как Пэн беспардонно врывается в её личное пространство, а ещё ей так не хватало лагеря, Малии и Эрла… Она так скучала по всему этому… И что же это, черт возьми? Почему в глубине души ей чертовски нравится этот разговор? Стокгольмский синдром. Очевидно, это так. И Ханна понимала, что жить без этих опасностей, без хищных зелёных глаз она просто не сможет. Тогда её жизнь потеряет всякие краски, она хочет ЕГО.
В это время в тёмной листве гневно горели чёрные глаза. Он опять на шаг впереди, но это ненадолго…
====== 37 глава. Монстр ======
— Ещё раз, Джон, — зловеще шептал Пэн, смотря на мальчишку сверху вниз, а потом сев на корточки, взял его за воротник и приблизил к своему лицу, — ещё раз спрашиваю, где Генри?
