Люди — коллекционеры. Люди коллекционируют эмоции. Они без них просто не могут. Человек зависим от злости, грусти, любви и даже самого примитивного чувства — страха. Люди зависимы от эмоций. Люди коллекционируют чувства. Люди коллекционируют людей. Люди коллекционируют воспоминания. Люди коллекционируют разбитые вдребезги сердца. Они собирают все это и ставят на самые видные места, как бы гордясь очередной сломленной игрушкой. Поиграться и выбросить это так… По человечески что-ли. О да, человечность это не отзывчивость или любовь. Человечность — это сущая, непрекращающаяся боль, которая сводит с ума. Человек, убивающий другого человека поступает человечно. Фрея Забини человечна. Педофилы, возможно не специально совращающие подростков, тоже поступают человечно. Гектор Адамсон человечен. Люди, пытающиеся вырваться из этого замкнутого круга режут вены, вешаются. Такие люди раньше всех понимают, что мир прогнил до ядра. Венди Дарлинг человечна. А есть те, кто каждый раз обжигается, но продолжает верить. Малия Райли-Барри тоже… Человечна. Те, кто наоборот закрылись от мира в собственной скорлупе, что будто создана из стали. Ханна Джеймс человечна. Те, кто хотят сломать других, то есть коллекционеры, такие как Питер Пэн тоже поступает как человек. Все они поступают как люди. То есть… Человечно. Из этого выходит, что мир связан болью, страданиями, которые прокалывают нашу плоть изнутри толстыми, металлическими шипами, с которых стекает яд. Они вредят органы. Зачастую сердце. Они отравляют нас, они убивают, поэтому люди в наше время живут не долго. Никто не в порядке. Ни у кого не нормально. У всех творится сплошной тихий ужас. И только представьте, что если бы люди выглядели так, как их души? Тогда бы мир был наполнен монстрами с острыми зубами. Они пожирают друг друга, а выживают лишь сильные.
Но в то же время есть и свет в этом мраке, есть то, за что стоит ухватиться. Мы не потеряны. У нас есть надежда, и дело каждого — воспользоваться ею или упустить. И даже если весь мир станет хаосом, мы будем частью этого хаоса. В хорошем смысле. Люди могут пытаться стать лучше. В этом случае попытка, конечно не пытка, а что-то более ужасное, но если мы будем держаться вместе — то мы справимся. Мы можем совершенствоваться и превозносить в этот мир свет, излучая добро. Мы должны заражать друг друга смехом. Мы должны прекратить тиранию, мы обязаны всеми силами пытаться сделать мир лучше. И когда нам чего-то в действительности хочется, мы должны идти дальше, превозмогая боль, не обращая внимание на то, что нам кричит толпа. Встань с колен. Ты не сломленная игрушка, ты не трофей, ты должен идти дальше. Борись. А ты… Да, именно ты, коллекционер… Перестань использовать людей, прекрати, ведь когда-нибудь ты действительно привяжешься, а потом ты станешь предметом чьей-то коллекции. Все знают, прекрасно знают, что тебя ранили. Все понимают, что тебе одиноко, не бойся показаться слабым, ведь твои чувства — это показатель силы духа. Давай сражаться вместе. Сними маску равнодушия и цинизма. Быть монстром тебе не идёт. Стань гребаным человеком. Не сдавайся.
Фрея Забини решила, что будет бороться за свое «и жили они долго и счастливо» до самого конца. Её цель — выйти из этого замкнутого круга. И она выйдет.
— То есть зелье, которое ты сейчас готовишь, переместит нас всех в мир без магии?
— Именно. Больше не будет страданий, не будет боли. Мы начнём все заново.
— Лилия, — позвала Ханна черноволосую, — как ты могла согласиться на такое без гарантий? У этого я понимаю. У него кроме симпатичной мордашки нет ничего, — под «этим» она явно имела в виду Лиама, который закатил глаза, — но ты…
— У меня есть веские причины. Фрея обещала переместить мою семью и всех тех, кто мне дорог, в мир без магии, а ещё она знает где можно достать цветок Тигровой Лилии. Моему отцу осталось совсем недолго, но я хочу ему помочь.
— Фрея, это правда? Ты можешь помочь вождю индейцев?
— Да, — подтвердила ведьма, скрестив руки на груди.
— И когда же мы отправимся на Землю?
— Сегодня же. В полночь, именно тогда сработает заклинание, до этого времени Лиам и Лилия будут присматривать за тобой, мало ли что взбредет в голову этому паршивцу.
— То есть они мои няньки? — скептически изогнула бровь Джеймс, — а без вот этого, — она указала на Эшфорда, — можно?
— Нельзя, — тут же среагировал Лиам.
Ханна бросила на него ненавистный взгляд, фыркнула и начала подниматься наверх в свою комнату, чтобы поскорее избавиться от Эшфорда.
Лагерь терроризировали различные звуки. Всего пару часов назад потерянные стонали от боли, что приносил им Пэн, а теперь галдели как ненормальные, снуя то туда, то сюда, и в каждом из них бурлил невероятный азарт. Он ударял в голову и свертывал кровь. Наконец-то потеряшки займутся чем-то кроме охоты, которая им до отвращения надоела. Они проверяли свои оружия, смазывали стрелы и даже не обращали внимание на часть из команды Спасителей, которая находилась в лагере.
