— Ты всерьёз думаешь, что толпа малолеток может одержать победу над замком Фреи? — изогнула правую бровь Реджина, сложив руки на груди.
Пэн, который до этого был занят проверкой арбалета, направил его на Спасителей и тут же выстрелил. Стрела пролетела в сантиметре от щеки Кэссиди и плотно застряла в дереве.
— Работает, — беспечно произнёс он и перебил Румпельштильтцхена, который уже хотел что-то сказать, — а ты всерьёз думаешь, что Тёмный на пенсии, его сынок воришка и Злая Королева в отставке смогут спасти Джеймс и навсегда покончить с Фреей? И почему я в это не верю? — продолжал издеваться Пэн, хотя ему самому было далеко не до перепалок с брюнеткой.
Реджина уже успела пожалеть, что решила заключить сделку с Пэном. Питер прекрасно знал, что Реджина не хотела лишится своей обожаемой племянницы, которую она так долго искала и которую считала за дочь, поэтому решил совместить приятное с полезным. Заключить сделку, выгоду в которой получат и Спасители и он, и вернуть Ханну в лагерь, а если быть точнее, то вернуть её себе. Но, естественно, он в этом не признается, ведь он Питер Пэн, а человеческие чувства прерогатива Питера Палмера, но никак не Пэна.
— А почему я уже сомневаюсь, что ты на нашей стороне? — ответил за Реджину Нил, подойдя впритык к Пэну, — почему мы должны быть уверены, что ты выполнишь свою часть сделки? Почему мы должны быть уверены, что ты отпустишь Ханну домой?
— Ты что-то путаешь, Белфайер, — склонил голову король, — моя часть состоит не в том, чтобы отпустить Джеймс, ведь мы прекрасно понимаем, что при трезвом уме и здравом рассудке я этого не сделаю, а в том чтобы предоставить ей выбор. Выбор остаться там, где она родилась, там где её любят и ценят, там где она не будет чувствовать себя чужой и брошенной или же отправиться туда, где она пережила самые страшные вещи. Изнасилование, мать-алкоголичку, а каково ей будет узнать, что случилось с её братьями? Почему никто опять не подумал и не спросил Ханну? Майкл давно мёртв, а вот Льюис сошёл с ума и проживает последние дни в доме для престарелых. Почему никого не волнует это?
— И не говори, что ты заботишься о её психическом здоровье, — прыснул Нил, — ты только и делал, что убивал её. Раз за разом, ежедневно причиняя ей боль.
— Это, дорогой Белфайер, называется «воспитание», но тебе не понять, — усмехнулся Пэн, — ведь как понять то, чего у тебя не было?
Питер Пэн прекрасный игрок на чувствах и эти слова задели абсолютно всех Спасителей за живое, ведь каждому из них можно смело вручать награду «Родитель года». Реджина смирилась и приняла то, что Джеймс её отталкивает, не считая нужным посвящать её в свои проблемы, хотя она всем своим поведением как раз и кричала что «мне так нужна твоя любовь и поддержка, помоги мне». Нил, который оставил Генри, правда, он не знал о беременности Эммы, но все-таки он мог попытаться вернуть её. Наконец Румпель, которого это задело больше всех. Бросил собственного сына лишь из-за страха потерять власть. Задело всех, Питер на это и рассчитывал.
— Какое ещё воспитание?! У неё шрамов на теле больше, чем у всех твоихпотеряшек!
— Чтобы вы знали, вы все, — Пэн внезапно поменялся в лице, — когда Ханна только вступила на мои земли, в её глазах было одно — безнадежность. Она боролась за то, за что сама не знала, она просто существовала, но теперь, благодаря именно мне, не тебе, Нил, не тебе Реджина и не тебе дедушка Румпель, а мне — она живёт, а не просто существует. И хотите или нет, но это та правда, которую вам придётся принять.
С этими словами он оглядел замолчавших Спасителей. Это была пища для размышлений, которую предоставил им Питер и к сожалению для них это была правда. Хоть и здоровье психики Ханны вызывает сомнения, но одно она теперь знает точно — она знает зачем живёт. Она понимает, что хочет помогать людям, она хочет добиться своего хэппи энда, она хочет жить, а не бездумно ходить по земле сотни лет, как делает Питер и заржаветь. Питер подарил ей то, что не мог подарить никто — веру в лучшее, хоть и таким жестоким способом. В свою очередь Ханна тоже донесла что-то важное для Пэна, что он ещё не мог понять.
— Питер, все готово, — рядом с Пэном появился Эрл.
— Тогда выдвигаемся, — произнёс король, — и помните, игра ещё не окончена.
Книги были неитересными, слишком душно, потолок безупречно белый, что аж тошно, погода за окном олицетворяла настроение дочери вождя и нужно было быть слепым, чтобы не заметить то, что Лилию что-то мучает, какой-то червь сомнения сжирает её изнутри. Они были не так близки, но Джеймс успела проникнуться к Тигровой Лилии тёплыми чувствами, поэтому не могла не обращать внимание на то, что происходило с ней, а что именно происходило — вот это ей не нравилось.
— Лилия, — Джеймс позвала брюнетку и села на пол, ближе к ней, — Лилия, Фрея пообещала твоему отцу помочь. Не беспокойся, я прослежу, чтобы она выполнила обещание.
