Скварчалуппи обняла Хейза. Она должна признать, она скучала. А мысли о своей бесполезности, неполноценности, о том кто она… То что всегда её убивало. Они словно окутывают её в кокон и не ждут пока она переродится в нового человека, а беспощадно сжимает горло до такой степени, пока лицо не станет цвета белой скатерти, а глаза словно её помада. И есть только один способ их выпустить и то не сто процентные.
Алан посадил Скварчалуппи на диван, она говорила о вещах от которых он чувствовал прилив агрессии и как сжимаются кулаки. Самое паршивое что — он виноват, и он жил с этими мыслями много лет, но Камила облегчает его страдания своими обвинениями что тут же ссыпятся в его адрес, становится легче. Он прижимает к своей груди Ками, обещает что поможет вернуть её сердце, когда придёт время и исчезает, оставив на лбу мимолетный поцелуй, не зная что девушка больше не собиралась играть по его правилам. В эту же секунду колокольчики зазвенели. Во всем пространстве поселяется запах сигарет и мяты Камила поворачивает голову и ожидаемо, видит мать.
— Здравствуй, мама.
Сколько раз, мысли убивали людей. Они скапливались в одном месте, самом больном месте. Нет, не в сердце, а в голове. И проедали его изнутри. Каждый раз донося новую дозу боли. Но никто не вечен и в конце концов, этот человек сам прикладывает усилия к тому, чтобы они замолчали. Чтобы мысли все ушли. Но их уже так много, что невозможно выпустить одной лишь полоской… Камила тут же натягивает рукава, чтобы скрыть свежие белесые полосы от лезвия. Селфхарм — был её единственным выходом выпустить мучавшие её эмоции.
— Налей мне, я чертовски измотана, — верховная устало села за бар, положив свой красный клатч на соседний стул, когда Ками стала наливать бурбон, — что, больше ничего нет? Ладно, и это сойдёт.
— Что-то случилось, мама? — осторожно спрашивает Ками.
— Случилось… Конечно случилось! — она вскрикнула и Камила тут же вздрогнула, — Ария в ярости. Девушка для жатвы в Майами, и каждый раз мы упускаем её! Эта девчонка требует жертвоприношения.
— Не такая уж и девчонка, — пробормотала Камила, подавая матери стакан, — ей же больше тысячи или сколько там. Скорее живая мумия.
— Столько же как твоему бывшему любовнику, — не упустила момент поддеть дочь Джеральдин, отпивая алкоголь, но Камила как обычно проглотила эту обиду, улыбнувшись. В чем, а вот в лицемерии девушке не было равных.
— Как ты себя чувствуешь? — Камила улыбнулась, смотря на то как у матери темнеет в глазах и она хватается за голову.
— Что ты… Ты…
— Сладких снов…- в этот же момент женщина свалилась со стула, Камила расжала пустой прозрачный пакетик и подбросив его вверх он исчез, она направила свой злой взгляд на верховную и выплюнула её имя, словно как какую-то мерзость, — Джеральдин.
Шатенка сидела за столом, перебросив волосы на бок, листая одну из книг, которую отыскала на книжных полках, надеясь отыскать что-то, что помогло бы разобраться в том зачем она нужна целому ковену ведьм. Она просто сидела и листала книжку, рассматривая картинки и прочее, но кроме жутких сцен с жиганием рыжих женщин, страшных ритуалов и обескровливание тех, кого считали вампирами не было ничего. Никто ей не мешал, что удивительно, а Алиса в голове и вовсе говорила, когда Джеймс что — то упустила. Малия болтала с Эрлом, и оба просто светились от счастья. Питер, явно не довольный раскладом вещей мерил комнату шагами, изредка смотря на Ханну, что делала вид, будто не замечает его.
— И где этот чёртов Хейз?! — рявкнул Пэн, наконец остановившись, — мы торчим здесь битый час.
— Ты мне мешаешь! — воскликнула зеленоглазая, захлопнув книгу, — ты можешь хотя бы на минуту заткнуться!
— О, — протянул Эрл, посмотрев на Питера и Ханну, что сверлили друг друга взглядами, — а вот это уже интересно.
— Ты ещё не поняла? — изогнул он бровь, исчез и Ханна уже затылком почувствовала, что он сзади, — Морфей не так глуп, и не будет прятать важную информацию в каких-то книжках!
Ханна обернулась. Эта самая книга уже была в руках Пэна, что заставило её сильно стиснуть зубы. Взглядом она попыталась заставить эту книгу вспыхнуть пламенем с помощью магии, но тут же вспомнила, что… У неё больше её нет и лицо Питера с злого стало насмешным, и его тут же окрасила лукавая ухмылка.
— И как это чувствовать себя, слабее меня?
— Как это быть полным идиотом с манией величия и синдромом отличника? — в тон ему ответила девушка.
— Ведьма, — прыснул Пэн.
— Вечно молодой старик! — Ханна тут же вскочила с стула, встав впритык Пэну.
— Шизофреничка с раздвоением личности! — после этого шатенка надулась от возмущения, а Алиса и вовсе стала откровенно покрывать его матом и знаете, это наверное невероятно, но уже дважды Ханна солидарна с Лиддел.
— Да, целуйтесь вы уже, — тяжело вздохнул Эрл, на его реплику Малия усмехнулась, а Питер и Ханна тут же посмотрели на брюнета и в один голос прокричали:
— НЕ ЛЕЗЬ, НЕ В СВОЕ ДЕЛО!
