В эту же неделю Хокан Старый снарядил ладью-снеккар на двадцать пар весел в гребной поход rott[12] на Гардарику. Дело в том, что Сигурд, сын Эйрика из Опростадира и родной брат Астрид, служил воеводой через море, в Кенугарде у конунга Святослава Ингварсона и был в большом почете. Хокан Старый решил отправить Астрид в Кенугард[13], так как в случае приказа своего шведского конунга он будет вынужден выдать Олафа норвежскому конунгу Серой Шкуре. Вместе с небольшой дружиной покойного мужа Астрид, а также Торольвом Вшивой Бородой и его сыном Торгислем Хокан Старый отправил с Олафом и его воспитателя — грека Буртси. После того преступления, что сотворил старый раб, он в любом случае был в Скандинавии не жилец.
По дороге на Хольмгард ладья Торольва Вшивой Бороды попала в сильнейший шторм. Экипаж успел убрать квадратный шерстяной парус и всю ночь на веслах разворачивал свой снеккар так, чтобы волны не опрокинули его ударом в борт. С рассветом шторм стих так же внезапно, как и начался. Обессилевшая команда воинов-гребцов забылась глубоким сном, пригреваемая лучами ясного летнего солнца.
Двенадцатиметровый снеккар, названный так за изображение змеиной головы на носу, покачивался на легкой морской ряби, и маленькому Олафу казалось, что он опять спит в своей младенческой люльке и слушает бесконечные легенды грека Мефодия-Буртси. Резкие крики чаек разбудили малыша. Он зубами развязал веревку, которой Астрид привязала его к себе, и выскользнул из объятий спящей матери. Мальчик очень хотел пить. Он пробрался к питьевой бочке, зачерпнул ладошкой водицы, хлебнул и тут же выплюнул, оросив лицо спящего рядом с бочкой Торгисля. Тот вскочил, как ужаленный, и увидел по правому борту остров, покрытый деревьями с ярко-зеленой листвой.
— Земля! — закричал молодой норвежец.
— Это, наверное, остров Даге, — заключил, вглядевшись, Торольв Вшивая Борода, который проснулся от крика сына.
— Без него мы бы прошли мимо, — Торгисль указал на Олафа. — Нам бы пришлось тяжело без пресной воды.
— Я помню этот остров по прошлым походам с Эйриком Бьодаскалли и Хоканом Старым, — сообщил старый норвежец. — Никому не везло, кто искал здесь пристань.
Через несколько минут, когда все гребцы были разбужены, Торольв Вшивая Борода уже командовал движением весел: «en-to, en-to, en-to». Снеккар двигался на юг вдоль острова Даге в поисках ручья или островной речушки.
— Подальше от берега, Вульвайф, — скомандовал рулевому Торольв Вшивая Борода.
Вульвайф управлял ладьей при помощи рулевого весла с коротким поперечным румпелем, установленным на правом борту у кормы. Он вдруг крикнул:
— Торольв, драккар по правому борту!
— Сушите весла, — скомандовал Вшивая Борода.
Гребцы подняли весла и принялись оглядываться, пытаясь через плечо рассмотреть черную ладью, появившуюся внезапно справа, из островного залива.
— Они не показывают нам белую изнанку щита[14]? — с надеждой спрашивали задние гребцы, которым совсем ничего не было видно.
— Это эсты, наверное, — гадали гребцы с передней части снеккара.
— Э! Хергер! — позвал Весельчака рулевой Вульвайф. — Замени меня.
Хергер взялся за румпель, а старший дружинник быстро пробрался на нос.
— Это эсты! — объявил он всей команде гребцов. — Гребите назад.
— Стойте! — отменил команду Торольв Вшивая Борода и пояснил свое решение: — Никто не сможет сказать, как мы убегали! Если они нападут, то узнают, как кусаются наши мечи!
Норвежцы внимательно всматривались в драккар на тридцать весел под свернутым черно-сине-белым парусом.
В этот момент сзади снеккара, пока еще вдалеке, появилась еще одна ладья.
— Еще один драккар, — крикнул с кормы Уис-музыкант.
Вульвайф мрачно всмотрелся в развернутый ветром квадратный черно-сине-белый парус.
— Мы попали в западню, — заключил он.
— Пусть только попробуют напасть на нас, — Уис-музыкант бросил весло и с обнаженным мечом подскочил к высоко задранной корме.
— Сегодня будет много работы, — объявил Вульвайф гребцам.
Когда уже можно было докричаться до драккара эстов, приблизившегося к ним на веслах, Торольв подошел к носу и оперся о змеиную голову.
— Кто ваш предводитель? — крикнул эст в бронзовом шлеме, закрывающем пол-лица, из-под забрала которого была видна лишь длинная рыжая борода.
— Я! — крикнул в ответ старый норвежец. — Торольв Вшивая Борода, со мной Вульвайф, старший дружинник покойного конунга Трюггви Олафссона. А ты кто?
— Я — Клеркон, — последовал ответ рыжебородого, который снял шлем, подставив под солнечные лучи вытянутое веснушчатое лицо с голубыми глазами. — Со мной мой брат Ацур!
Услышав свое имя, стоявший за Клерконом молодой эст с короткой рыжей бородой горделиво ее задрал.
— Ты можешь выбрать, — заявил Клеркон. — Или сойди на берег и отдай нам все добро, или мы вас всех перережем!
— Только эсты так спешат за чужой добычей, — бесстрашно ответил Торольв и спросил: — Ты не любишь драться, Клеркон?
— Бог Один решит, кто победит! — выкрикнул Клеркон и отпрянул в сторону.
