Виталий подошел к задраенной двери трюма и стал барабанить. Через несколько минут дверь открылась. На пороге стоял чудовищный Вакиль и сверлил старпома своим единственным глазом.
— Что надо?
— Человек умирает, — на хорошем английском ответил Сокольский. — Нужна помощь. В медпункте есть лекарства.
Виталия было бесполезно пугать. Будь у сомалийца хоть три глаза и два рта, украинский моряк смотрел бы на него так же спокойно. Вакиль это понял с самого начала захвата судна. Он без лишних слов достал рацию и что-то затараторил Усубали, который, по-видимому, находился на капитанском мостике.
— Кто пойдет? — сквозь свои переговоры спросил Вакиль у Сокольского.
— Он.
Олег Пасюк выступил на шаг из-за широкоплечего старпома.
— Через капитана Усубали! — приказал пират и, посмотрев куда-то в сторону, крикнул: — Гурфан! Отведи его к капитану…
— Капитаны, мать вашу, — буркнул старпом и захлопнул дверь в трюм изнутри.
Любой хороший врач по природе своей — психолог. Олег был хорошим врачом, и при всем своем кажущемся разгильдяйстве сразу смекнул по взгляду Гурфана, что с ним будет проще, чем с «бельмоглазым» толстяком. Олег пошел по-моряцки вразвалочку, не вынимая рук из карманов, весело насвистывая какую-то мелодию. Он больше напоминал американского рэпера, чем украинского моряка, к тому же судового врача. Это настораживало Гурфана, но вместе с тем было любопытно. Таких пленников он еще не видел. На это и был расчет Олега. Зайдя за угол, туповатый Гурфан остановился.
— Эй, ты! — сказал он на английском. — Ты что, крутой?
— Я-то? — обернулся Пасюк. — Ага!
С этими словами он вынул из нагрудного кармана ковбойки обычные очки от близорукости. И — тут ему пригодились его юношеские дурачества — вдруг вставил дужку в нос, продев ее через дырку в хряще и выпустив через вторую ноздрю… Медик поднял руки вверх, а очки остались висеть в носу как на вешалке. От неожиданности Гурфан приоткрыл рот.
Олег так же быстро вынул очки из носа и положил обратно в карман.
— А раньше здесь висела серебряная цепь! Йо! Пойдем?
— Пойдем! Ты рэпер? — удивился Гурфан.
— Йес! — ответил Олег и на ходу начал выстукивать ритм какой-то песенки и потихоньку начитывать текст.
Удивленный бандит шел за Пасюком, ухмыляясь. Он впервые слышал хороший американский «черный» рэп в исполнении белого. Олег успевал сориентироваться. Он лихорадочно перебирал в голове слова, как талантливый импровизатор. До капитанского мостика было недалеко, но еще раньше на их пути располагалась каюта Колобова. Этого Олегу и было нужно.
Проходя мимо каюты и продолжая отбивать такт руками и ногами, «рэпер» вдруг продолжил свое чтение на непонятном сомалийцам русском языке.
Конечно, медик неимоверно рисковал, выделываясь перед конвоиром, но другого выхода у него не было. И его риск был вознагражден. Из каюты капитана сквозь открытый иллюминатор он услышал звук упавшего тяжелого предмета. И сразу догадался: капитан его услышал и ответил…
Вскоре Олег, ведомый Гурфаном, свернул за угол. Дело было сделано.
…Владислав проснулся глубокой ночью в полной темноте. В каюте капитана все было перевернуто вверх дном еще со вчерашнего вечера. Отобрав смартфоны у всех членов команды, сомалийские пираты искали дополнительные средства связи, а также оружие и документы, не забыв и о ценностях, которыми почему-то посчитали старую подзорную трубу, подаренную Колобову его дедом, и бронзовую пепельницу на столике.
«Проклятые черти, — думал капитан, выходя из забытья. — Как еще зубы золотые не повыдирали у команды».
