Несмотря на середину января и минусовую температуру, светило яркое солнце и Лавров, в солнцезащитных очках и вязаной шапке-ушанке, был почти неузнаваем. Он торопился к указанному месту встречи, и ему совершенно не хотелось останавливаться для раздачи автографов и отвечать на глупые восклицания: «Ой, вы такой брутальный мужчина!» или «Вы такой же, как мой муж, если бы он не пил…» Виктор без заминок быстро дошел до пустынного в это время года парка Шевченко и зашагал по Суворовской аллее вдоль длинного парапета, отделяющего зеленые насаждения от обрыва над строениями Одесского порта.
«Шарики на «Ланжероне». Какие могут быть шарики зимой? Никто не продает шариков, когда на песке лежат ледяные глыбы. В чем подвох? Шарики, шарики… Ну конечно! Это спуск на пляж!» — неожиданно догадался Виктор.
Действительно, две громадные белые сферы на пляже «Ланжерон» рядом со спасательной станцией — одна из главных достопримечательностей города. Одесситы и гости Южной Пальмиры фотографировались около них, когда по городу еще ездили извозчики. Их не разрушила даже суровая реальность смутных девяностых…
— Здравствуйте, Виктор! Меня зовут Людмилой. Вас дядя Паша просил прийти?
У самой лестницы «с шариками» к Виктору подошла моложавая женщина в темно-зеленом пальто и теплом берете с брошью из искусственных камушков.
«Опять Паша?! — подумал Лавров. — Одни Павлы. Они что, сговорились?» А вслух недовольно ответил:
— Не знаю, чей он дядя, но с людьми разговаривать не умеет.
— Вообще он хороший. Только жизнь не сложилась.
«И опять жизнь не сложилась. Да что ж вы, люди дорогие?! Что ж с вами со всеми делать?» — продолжал думать Лавров. На душе, конечно, скребли кошки. От всего, о чем он размышлял в последнее время.
— Итак. Я весь внимание, Людмила.
— Идемте отсюда, — оглядываясь, предложила женщина и начала спускаться на песчаный берег.
— Идемте, так идемте, — согласился Виктор и пошел рядом, спускаясь по каменным ступенькам старой, как сама Одесса, лестницы.
— …Просто за мной могут следить. Я боюсь, — испуганно оправдывалась одесситка.
— Даже так? — удивился Лавров. — Тогда мы неправильно идем.
В Викторе мгновенно проснулись навыки разведчика, полученные еще в юности, что бывало довольно часто в его богатой событиями жизни путешественника. Он оглянулся и внимательно посмотрел вокруг. Пляж пустовал, только где-то далеко, в море, стояли на рейде суда, ждавшие швартовки в порту. Асфальтированная дорожка на возвышенности вдоль пляжа с закрытыми на зиму кафе и просматривающаяся сквозь голые деревья Трасса здоровья тоже не вызывали особых подозрений. Все было тихо и спокойно.
Журналист на мгновенье пожалел, что оставил машину на стоянке неподалеку от гостиницы, но потом одернул себя, посчитав несерьезным все эти игры в «сыщики-разбойники». Женщины зачастую преувеличивают. На всякий случай он все-таки поднялся по ступенькам обратно и повел Людмилу за спасательную станцию — к морю, где берег был закован в каменные плиты. Здесь для вероятного противника панорама наблюдения была максимально перекрыта. День был холодный и ветреный, и на пирсе, врезающемся в берег, на удивление не было ни одного рыбака. Лишь одинокий старик стоял почти у самой воды, спиной к зимнему солнцу и… занимался зарядкой. И это в такой холод! Высокий, сухопарый и крепкий, с седой шевелюрой и бородой он, словно сказочный персонаж, играл всеми мышцами на обнаженном теле бронзового цвета. На нем были только светлые кальсоны, закатанные так, что напоминали набедренную повязку. Сколько ему было? Семьдесят? Семьдесят пять? Какая разница. У человека, играющего с природой и не проигрывающего ей, нет возраста.
«Это я, только в старости. Если, конечно, доживу до этих лет…» — мельком подумал Виктор, глядя на «атланта»-пенсионера. Должно быть, старик приходил сюда каждый день с самого детства.
Тем временем Людмила начала свой рассказ.
Это случилось в сентябре, когда судно «Карина» вышло со своим грузом куда-то в Африку. Почему куда-то? Порт назначения на коммерческом рейсе матросы узнали уже по отплытию. Людмила не хотела отпускать своего сына в плаванье. Что-то подсказывало: добром это не кончится.
— …Мы и кредит взяли, — рассказывала Люда, шмыгая покрасневшим на холоде носом. — Не маленький. Хотели нашу пристройку в Треугольном переулке[21] утеплить…
Моряки Одессы еще со времен порто-франко[22] считались самыми зажиточными среди простых людей города. Попал в море — значит, повезло. Там и заграничные рейсы и зарплата хорошая. Зная о платежеспособности моряков, им даже «малые кредиты» в местных банках выдают совсем немалые.
Казавшаяся сильной Людмила вдруг расплакалась, и Лавров по-мужски обнял ее за плечи, успокаивая. Сам же он постоянно смотрел из стороны в сторону, не упуская ни единой детали. Со спины Виктор и Людмила были прикрыты старинной постройкой административного здания, слева от них строился гостиничный комплекс, а справа был выход все на тот же пляж. Пока журналиста не смущало ничего. Слежки, похоже, действительно не было. Женщина ошибалась — у страха глаза велики.
