— …Я нарек его Петром[28]. Камень, на котором я начал строить веру. И ты спас его, не думая о том, кто он…
— Ты и это знаешь?.. — спросил Шаул и сразу же понял, что вопрос глуп. Ведь с ним разговаривал Сердцеведец[29].
— …А разве не чудо, — продолжал голос Иешуа, — что ты сейчас разговариваешь с камнем, а слышишь меня?
— Я…
Шаул не успел договорить. В дверь раздался настойчивый и громкий стук. Раввин подскочил и, спрятав плинфу в сумку, быстро открыл. На пороге стоял римлянин в полной боевой амуниции.
— Первосвященник Иосиф Каиафа требует тебя к себе, рав Шаул! — торжественно провозгласил страж.
— Пойдем со мной! — ответил на приветствие Шаула первосвященник. — Тебе оказано большое доверие.
— Слушаюсь, отче! — ответил с легким поклоном Шаул. Он успел переодеться перед своим визитом в Храм: на нем были белый хитон и черный плащ, обмотанный особым способом жгутами вокруг плеч и пояса. Он выглядел безупречно.
Шаул и Иосиф шли по бесконечным ступеням длинной крутой лестницы на самый верх Храмовой горы, реконструированной еще самим Иродом Великим. Иродом, злым гением иудейского народа, бесчеловечие которого навеки сделало его имя синонимом жестокости. Это он убил свою семью и множество раввинов, сопротивлявшихся его неограниченным амбициям. Это он приказал уничтожить всех младенцев Вифлеема до двухлетнего возраста, когда узнал о рождении Иешуа…
…Теперь же здесь правил Антипа, достойный наследник и сын своего отца, не меньший ирод, чем сам царь Ирод. Отличие было только в том, что Ирод Великий был первым, а Антипа — вторым.
В большой зале в конце длинной колоннады на троне восседал мужчина преклонного возраста, седой, с большими залысинами и нездоровым румянцем на лице. Он был одет в длинный красный не подпоясанный хитон с рукавами, шитыми золотом. Мужчина смотрел на Шаула из-под пунцовых век. Это был грозный царь Иудеи Антипа.
— Я слышал, Шаул из Тарса, что ты наводишь ужас на последователей Иешуа?
— Благодарю за высокую оценку моей службы, царь! — ответил Шаул.
— …Последователи возмутителя спокойствия Иешуа есть и в других городах, — посчитал нужным влезть в разговор и первосвященник Иосиф Каиафа.
— Да-да. Большинство иерусалимских христиан ушло в Дамаск, — подтвердил Шаул.
— Мы знаем это и испытываем великую жалость, что вовремя не сделали главного, — с металлическими нотками в голосе ответил царь. — Мы не зря позвали тебя сюда, Шаул из Тарса.
Антипа и Иосиф Каиафа переглянулись. Это говорило о том, что решение давно принято.
— Тебе дадут все полномочия и рекомендательное письмо в синагогу в Дамаске… — начал первосвященник.
— Да-да, — подтвердил Антипа. — Тебе следует найти сектантов и привести их в Иерусалим на суд. В случае неподчинения или сопротивления разрешаю применять любую силу.
— Слушаюсь, мой повелитель, — склонил голову рав Шаул.
— И сразу же назад! — добавил Антипа. — Как же без тебя? Я слышал, что твои пытки отличаются особым мастерством.
— …Мне трудно говорить о себе, — потупив взор, ответил Шаул.
Внутри него все обрывалось. Его опять пытались затянуть в клещи системы. «Самое главное сейчас молчать и не сорваться, — думал молодой раввин. — Ты должен быть сильным, Шаул!»
— Ну, не скромничай, — довольно засмеялся Иосиф Каиафа. — Повелитель, я ручаюсь: большего мастера пыток не видывал свет.
— Отлично! Хорошо, когда есть такие преданные люди, — с уважением заметил Антипа и посмотрел на первосвященника. — А мы тем временем подчистим здесь, в Иерусалиме. Кто займет место Шаула, Иосиф?
— Я думаю, начальник стражи Храма Луций…
Молодой раввин, брошенный «из огня да в полымя», стоял молча, внимательно слушая, что замышляют сильные мира сего. Ни один мускул не дернулся на его лице, хотя внутри бушевали эмоции. Он вдруг представил себе кровавую резню, которую устроит первосвященник руками римского легиона в Иерусалиме. Шаул смотрел на это глазами мальчишки из Тарса, где отец стриг овец, а мать пекла лепешки… Пьяное от крови лицо непоколебимого воина-убийцы Луция, боль и слезы ни в чем не повинных женщин, детей — их крики и распятия, на которых будут погибать их отцы. Нет… Этого нельзя допустить.
— А как ты планируешь действовать, Шаул? — вывел раввина из раздумий хитрый царь Антипа, сверля его глазами. Казалось, он догадывался, о чем задумался иудей. — Как бороться с сектантами?
— Думаю изловить зачинщиков смуты, повелитель. У меня есть список их имен. Многих я знаю в лицо и даже успел допросить, — спокойно сказал Шаул, не теряя самообладания. — Затем задержать тех, кто пришел их оплакивать. И тоже судить и казнить.
Глаза царя загорелись.
— Ты видел, Каиафа? Этот молодой раввин рассуждает лучше многих твоих мудрецов из Синедриона!
— Да, повелитель, — согласился первосвященник. — Его ждет повышение… Но только после Дамаска.
— Согласен! Так тому и быть! — взмахнул рукой Антипа. — Дайте Шаулу охрану. Лучших воинов. Выдвигаешься завтра!
