— Давай хлеб! Нам ужинать пора! Давай! — с этими требованиями он выхватил каравай у пекаря и поспешил на выход, но громила преградил ему путь, уперев ногу в прилавок, а пройдоха сзади зажал ему рот и вывернул руку. Громила забрал хлеб и вывернул вторую руку мальчика. Они вынесли бедного Витурия из пекарни.
— Христос принес нам огромный дар, — объяснял Павел своему собеседнику. — Причем дар такой, какой не вмещается в слова. Многое сотворил Иешуа, о чем даже если написать вкратце — весь мир не вместил бы написанных книг. Это означает, что слово стало плотью. Слово не стало словами. То, что сделал Христос, не вмещается в книги и не вмещается в слова. А раз так, то возникает опасность не уловить тихое веяние духа, тихое веяние ветра. Не уловить его, не ощутить и пройти мимо него.
— Очень легко стать полухристианином, — согласно кивнул Петр. — Вот в чем дело: очень легко стать христианином на четвертиночку. И в этой четвертиночке замереть и сказать: «А большего и не надо, это все. То, до чего я дошел, и есть предел, это и есть норма».
— Вот тогда и возникают искажения христианства и подмены христианства, — подчеркнул Павел. — Вот почему я путешествую от общины к общине, рассказывая, в чем суть учения Иешуа.
В этот момент в дверь требовательно постучали.
— Витурий? — предположил Павел.
— Нет, — возразил Петр. — Мы так не стучим.
Хозяин дома подошел к двери.
— Кто там?
— Откройте!
Авишаг улыбнулась: этот голос она слышала сегодня у фонтана.
— Кто вы? — спросил ее отец.
— Префект Климент!
Петр посмотрел на подошедшего к двери Павла.
— Лучше его впустить, — посоветовал тарсянин.
— Но он может без всяких доказательств… — начал возражать Петр.
Авишаг взмахнула кочергой, которой поправляла угли в жаровне:
— Почему ты ему не доверяешь?!
Стук в дверь перестал быть вежливым и превратился в барабанную дробь. Так стучат легионеры, требуя впустить их в дом.
— Авишаг, иди в другую комнату, — приказал Петр.
Когда его дочь с обиженным лицом скрылась за внутренней дверью, он отпер засов.
— Добрый вечер! — приветствовал его Климент при полном параде префекта преторианцев. — Двери запирать не очень дружественно!
Петр молча, но с достоинством поклонился. Пока он кланялся, Климент незаметно сунул в руки Павла небольшую холщовую суму.
— Мы двери не от друзей запираем, — объяснился Петр, когда выпрямился.
В этот момент Климент, не дождавшись приглашения, вошел в полуподвальное помещение без окон и оглядел все углы.
— Это для нас большая честь, господин, — засеменил за ним Петр. — Тебе что-нибудь нужно?
— Да! Но я не вижу того, что мне нужно, — ответил префект.
— Ты был добр к нам сегодня, и мы тебя еще раз благодарим! — сказал Петр, удивившись тому, как Климент рассматривает помятый медный кувшин.
— Это не важно, — отозвался префект. — Где Авишаг?
— Могу я спросить, для чего она тебе?
Климент хохотнул, положил руку на плечо Петра и ответил:
— Ты слишком стар, чтобы понять.
Климент сел на деревянный стол, закинув левое бедро на столешницу, и скрестил руки на груди.
— Вы христиане и старые, вам все равно, а у Авишаг вся жизнь впереди! Почему ты, отец, не отправишь ее в безопасное место?
— Ты это пришел спросить?
— Нет! Я избавлю тебя от хлопот по ее отправке. Я… забираю ее.
— Что это значит? — недоумевал Петр.
— То, что я сказал.
— Ты заботишься о ее безопасности?
— Ну… в первую очередь об этом, — кивнул головой Климент. — Она здесь или мне самому поискать?
Петр подошел к решетчатым дверям и открыл одну дверцу:
— Авишаг!
Девушка вышла из своего временного убежища. Длинная иудейская туника с рукавами хоть и закрывала ее ноги до пят, но тем не менее выдавала все девичьи округлости. Девушка подошла к колонне, на которой висел котелок с водой. Здесь ее ожидал Климент.
— Мы не попрощались у фонтана, — сказал он.
— Да, я помню.
— Тем лучше!
Авишаг щедро улыбнулась гостю. Она обошла колонну и прижалась к ней спиной.
— Странно, что ты пришел сюда.
— Почему? Ты должна была знать, что я приду, — офицер подошел к ней вплотную.
— Только потому, что мы не попрощались? — Авишаг была вынуждена чуть запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.
Климент оперся о колонну левой рукой в блестящем серебряном поруче и сказал девушке почти в губы:
— Может, для того, чтобы вообще не прощаться…
Авишаг засмущалась, выскользнула из пространства между колонной и его грудью и взяла в руки медный кувшин.
— Знаешь, кувшин треснул, когда мы его уронили…
Климент засмеялся
— Я куплю тебе новый!
Девушка радостно заулыбалась. Девушки любят щедрых ухажеров. Лучшие друзья девушек — щедрые мужчины.
— Авишаг! — позвал дочь позабытый молодыми Петр.
— Подожди! — властно приказал ему префект и опять обратился к юнице: — Старик беспокоится… Я объяснил ему, зачем пришел. Ему не понять, но ты поймешь!
Девушка счастливо улыбалась. Она не совсем понимала, что говорит этот блестящий офицер императорской гвардии, но готова была просто слушать его голос. Такой сильный, властный, ему хотелось повиноваться…
— Я хочу, чтобы ты уехала отсюда! — наконец сказал Климент.
