Он сидел, опершись на свой посох в виде креста. Его нижняя челюсть по-старчески отвисла. Через какое-то время седой гот принялся читать молитву вслух на греческом языке. Хильдибрандр, собирая сухие палки, старался не уходить за пределы слышимости этой отчаянной молитвы.
Все же Иона задремал под своим капюшоном, когда юноша принес вязанку дров и положил наставнику под ноги.
— Ну, как? — спросил вздрогнувший старик.
Хильдибрандр молча указал на хворост. Тут они оба поняли, что им нечем его разжечь.
— Святой Климент отвернулся от нас, — не смог скрыть своего огорчения юноша. — Господь отвернулся от нас.
— Нет, Господь любит нас, и помощь придет.
— Наставник монастыря Эбримут говорил, что мы были предупреждены, что были предзнаменования, мы погрязли в грехе и теперь…
— Брат Эбримут верил в это, — прервал его Иона. — А я не верю! И тебе не следует этому верить.
— Он сказал: «Господь накажет всех грешников»!
— Говорил, да, — согласился старый монах и откинулся на спину. — Но веришь ли ты, что все ангелы грешны?
— Я не верю! — замотал головой юный монах. — Многие люди отвернулись от слова Господня.
— Мы живем в темные времена, мальчик мой. Язычники уничтожили наш монастырь. Убили наших братьев — они тоже были грешниками? Они отвернулись от слова Божьего?
— Нет, — ответил Хильдибрандр.
— Нет, — подтвердил Иона. — Это дело рук человеческих, а не кара Господня.
Молодой монах загрустил.
— Эй, — подтолкнул его в плечо старик и улыбнулся, наверное, впервые за последние дни. — Они придут, обещаю тебе!
Юноша тоже улыбнулся, но скорее глазами, чем губами. Он испытывал благодарность. Ведь старик находил в себе силы подбадривать его.
— Что это за место? — спросил юный монах.
— Часовня Святого Иоанна Готского.
— Готского? — удивленно переспросил Хильдибрандр.
— Епископ Иоанн возглавил освобождение Готии от хазар, — пояснил наставник. — Это наш самый почитаемый святой.
Ученик внимательно слушал, кивая головой.
— Говорят, что хазарский каган вскоре опять овладел Доросом. Святителя Иоанна выдали хазарам. Каган сохранил ему жизнь и заключил в тюрьму — здесь, в этом месте. Отсюда Иоанн бежал. Также говорят, что Иоанн Готский боролся и одержал победу над мраком своего времени. Вот и мы должны устоять и победить мрак, пытающийся поглотить наши дни.
— А если нам не удастся? — спросил Хильдибрандр.
— Мы должны победить, сын мой! — уверенно произнес монах Иона и погладил старинную кожаную суму. — Этот камень есть спасение всех готов. Это их сердце и душа. Без святого Учения эта земля обречена на вечную тьму.
Хильдибрандр задумался: «Как так вышло, что судьба целого народа — таврических готов — зависит от двух монахов, одного старика, дышащего на ладан, и совсем молодого мужчины без навыков жизни вне стен монастырских?» Но Господь услышал молитву монаха Ионы, и к руинам часовни Иоанна Готского вышел человек в ветхом шерстяном плаще, но с мечом за спиной.
— Не бойтесь меня, — он протянул руки ладонями вперед. — Я буду защищать камень святого Климента.
Незнакомец скинул капюшон, прикрывавший его лицо от заморосившего дождя, и хранители камня увидели далеко не молодого воина.
— Я Витигес из Дороса… ваш маяк был зажжен… я пришел на помощь.
— Ты посланник князя Германариха? — поинтересовался Иона.
— Я воин Царствия Небесного, — был ему ответ. — Наш орден посвятил себя защите слова Христа.
— Они прислали вас одного?
— Я шел сюда вместе с десятью другими воинами. На нас напали викинги. Мои люди погибли.
— Какой толк от одного человека? — спросил у наставника Хильдибрандр.
— Ты не видел мир за пределами своего монастыря, сынок! — сказал Витигес. — Нам даже лучше идти втроем, не привлекая внимания.
Иона перекрестил объявившегося проводника.
— Без этого камня таврическим готам конец!
— Мы спасем его, но нам уже нужно спешить. Вы слишком долго здесь задержались в случае, если кто-то идет по вашему следу. Плохо, что на вас одежды монахов, — с этими словами Витигес направился обратной дорогой, а отдохнувшие и ободренные священнослужители с новыми силами устремились ему вслед.
Но, похоже, Иона переоценил свои силы. Через час он со стоном упал на землю.
— Постой! — крикнул Хильдибрандр удаляющемуся проводнику.
— Ой-ой-ой-ой-й-й-й-й-й-й-й! — эхо его вскрика унеслось далеко в лес и было услышано Громолом и Давилой.
Преследователи разделились на норвежцев и русов и так шли широким веером в надежде не пропустить слабые следы двух спешащих в горы монахов. Русы переглянулись и беззвучно, по-охотничьи побежали на источник этого «ой».
— Тише, мальчишка! — предупредил монаха проводник, но было поздно. Витигес обратился к старику: — Не смей нас задерживать, идем!
К ним кто-то стремительно приближался.
— Бегите! — приказал Витигес. — Бегите!!!
Монахи бросились прочь, а воин снял со спины походные ножны с мечом. На него набежал Давило с двумя мечами. Витигес отбил один удар, отбил второй, но понял, что ему не устоять перед двуруким бойцом в фехтовании, поднырнул под замах, порвал дистанцию, ударил Давилу головой в грудь и опрокинул его на спину.
