— …Густав Стурен, — кивнул Короленко, — …он связывался с нашими из местечка Борама. Оттуда и говорил об обмене. А это северо-запад страны. Там есть городок Дыре-Дауа… — Короленко протянул Виктору визитку. — Работает наш человек. Отметишься у него, а он нам передаст.
— Комендатура, значит? — усмехнулся Лавров.
— Наше дело взято под особый контроль, — сухо заметил Короленко. — Включилась Администрация Президента, нагнули Председателя. В общем, базар-вокзал полный. Но если что, поддержку обещали…
— Слушай, где ты взял эту бабу? — простецки спросил Виктор, увидев, как Сигрид рассматривает в магазинчике duty free чехол для телефона в виде покемона.
— Друзья из ФСБ попросили помочь по старой памяти…
— Но ты же знаешь, что Колобов убит…
— Кто сказал?
— Так ты и говорил…
— Послушай, Лавров, — ушел от прямого ответа особист. — Эта женщина — шведка. И тот гусь лапчатый, который камень хочет — тоже швед. Может, так с ним легче договориться будет?
— Гаврилыч, это только наши тюхи считают, что все земляки за границей — это братья. У них, у европейцев, все по-другому. Тем более Стурен вообще канадский швед…
— Ну, черт его знает. Слушай, Лавров, тебе что, плохо? Такая женщина красивая.
— Да нет, не плохо. Просто чувствую, заноза та еще…
— Ох-ох-ох, а ты, можно подумать, мальчик-колокольчик…
Мужчины засмеялись, как раз когда Хорунжий, Маломуж и Сигрид вернулись после своего короткого шопинга.
— Ну, давай, дружище! — Короленко протянул Виктору единственную целую руку и обнял его, чего раньше не бывало. Затем он посмотрел на группу. — Берегите его, черти!
…Мчась в джипе по просторам Эфиопии, Виктор вспоминал эти проводы, и у него сосало под ложечкой. Если Короленко так волнуется, то это неспроста.
— А-а-а. Где наша не пропадала! — сказал он вслух своему водителю. — А ну, Техути! Покажи этим засранцам, как нужно ездить! Жми! А ты, Маломуж, снимай!
Внедорожник, в котором сидели Сигрид с Хорунжим, подвывал и хрипел, изнемогая от напряжения, а ведь ему пришлось всего лишь подняться по отлогому склону небольшого холма.
— Глупый выпендреж! — возмутилась женщина, осуждая Маломужа, по пояс высунувшегося с камерой из окна соседнего «ровера».
— Все молодые люди так себя ведут, — проворчал режиссер Хорунжий. — Особенно когда хотят произвести впечатление.
— Сам сопляк! — отозвался Маломуж из второго «ленд ровера», который в это время обгонял машину с Сигрид. Вырвавшись вперед, он покрыл машину Нимы непроницаемыми клубами африканской пыли.
До границы с Сомали оставались считаные километры.
— Отлично! Мы их обогнали! — воскликнул Лавров.
— Вот что значит хороший бензин! — отозвался шофер Техути. — С тебя пять быр, Виктур!
— В Эфиопии «обогнать по-бырому» это значит «обогнать за деньги», — резюмировал журналист и протянул ему купюру, на которой мужик с корзиной собирал с куста зерна кофе. Техути взял банкноту, не глядя, и сунул в нагрудный карман форменной рубашки. Его обычно строгое лицо со следами демодекоза[13] изобразило что-то наподобие улыбки.
Лавров был в отличном настроении. Путешествие начиналось как нельзя лучше и больше напоминало туристическую прогулку по африканскому континенту. Ребята весело шутили, Сигрид с удовольствием отвечала на их подколки и, казалось, порой забывала о цели своей поездки: поиске пропавшего без вести мужа, капитана сухогруза «Карина». Но, видимо, так устроен человек, что горе и радость ходят рядом. Виктор же и его друзья старались не напоминать молодой шведской красавице о ее горе.
«Это, наверное, бонус за все наши мучения в прошлой поездке, — думал журналист. — Столько всего свалилось на голову, что страшно вспомнить…» Конечно, в любой момент все могло круто измениться, но нынешний ход событий вполне устраивал Виктора.
— …Может, слонов сегодня увидим, а? — поделился надеждой Олег Маломуж, который ни на минуту не опускал свою камеру.
— Олег. Отвечу, как в анекдоте: Марья Ивановна, ети вашу мать, мне б ваши проблемы.
Они поехали по грунтовке, чтобы не заезжать по шоссе в Харэр и попасть сразу в Джиджигу — последний эфиопский город на границе с Сомали. Первые пятьдесят километров проселочная дорога из красной глины петляла по равнине, поросшей подлеском; по обе стороны дороги стеной с прорехами стояли невысокие кривые деревья, ветви их переплетались, образуя преграду из листьев, не позволявшую видеть дальше двадцати метров. Какие-то яркие птицы, хлопая крыльями, перелетали дорогу, издавая звуки клаксонов древних авто на заре автомобилизма.
Потом путешественники стали забираться в гору. Подлесок сменился древовидными папоротниками, их макушки разбрызгивались зелеными фонтанами нежной листвы. Зеленый папоротниковый мех волнами уходил в зыбкую от зноя даль. Высокие, по пояс, высушенные солнцем травы колебались от легкого дыхания ветерка. «Дефендер» взбирался все выше и выше. Мотор подвывал и вздрагивал. Лаврову уже подумалось, не придется ли им последние километры толкать «ровер» в гору, но вездеход справился сам: вскарабкался до Джиджиги, дрожа от усталости, и остановился. Шофер заглушил раскаленный мотор.
