Не поднимая взгляда, Ольга сдержанно и коротко ответила на его вопросы, понимая, что это предисловие, а дальше прозвучит: «Кухаркой у нас будешь. Иди к бойцам…»
— Сын танкист? И много он правоверных мусульман убил? — Темные непроницаемые глаза коменданта смотрели на Ольгу в упор, мимика на лице отсутствовала. — Мы танкистов в плен не берем. И летчиков тоже. И контрактников. Если простой срочник — иди, бери лопату, копай окопы, мы не звери… Нет здесь твоего сына. Зря ты сюда пришла.
В стекло окна билась муха. Ожила на солнце. Муха отлетала, жужжала по комнате и снова со стуком билась об стекло. Ей хотелось пробить эту невидимую преграду. Но у нее не получалась, и она ползала по стеклу, не понимая, что ее держит.
— Отпустите меня с пленными, — вдруг тихо попросила Ольга. И хоть знала, что молить нельзя, не удержалась и добавила: — Пожалуйста…
— Ого! Ну и запросы у тебя… — Комендант широко улыбнулся, обнажив белые зубы, кожа под глазами собралась в веселые морщинки. — Как же я вас отпущу? Оборона. Артиллерию на цели наведут. Ну, ты даешь…
— С вертолетов и так всё видят. И гражданские из села уходят — тоже могут рассказать. Да и что мы здесь знаем? — еле слышно выговорила Ольга, а сама себе мысленно шепнула: «Не спорь». Нельзя было переходить в разговоре невидимую черту, после которой спокойствие коменданта исчезнет, а глаза нальются бешенством. Пока он развлекался разговором с ней, но досаждать ему не стоило.
— Они знают, как вывозят раненых. И как к нам поступает боезапас, — уже серьезно ответил комендант.
На самом деле пленные этого, конечно, не знали. И он это понимал. Зато знало все село. В горах в Ингушетию много тропок. Комендант на минуту снова насупился, но затем, словно решив вернуться к хорошему настроению, снова улыбнулся, покрывшись лучиками морщин.
— А ты мне нравишься. Настоящая мать. Мне бойцы говорят: «Отдай ее нам. Наглая. Мы воспитаем». А я им: она сильная. У меня в лесу еще двадцать пленных, их взяли уже в боях за Бамут, линию обороны строят. И ни к одному мать не пришла. Гражданские отсюда бегут, а ты пришла… Слушай, а может, и вправду тебя отпустить?
— Отпустите. Только с пленными. Они же дети. Их сюда послали… — сбивчиво, торопливо, забыв об установке на достоинство, с мольбой попросила Ольга, до побелевших костяшек сжав иконку Богородицы.
Она чувствовала, комендант играет с ней. Он заранее знает, что с ней делать, а сейчас просто забавляется ситуацией. Вытягивает из нее слова мольбы, дает надежду, а потом резко ее прихлопнет.
— Отпустите нас, — упавшим голосом повторила Ольга.
И тут произошло удивительное. Комендант развел руками, словно оказался не в силах противостоять ее уговорам, и, улыбаясь, произнес:
— Ладно. Подумаю. Но, если решу, отдам только матерям. Тех двоих, к которым ты ходишь. И обязательно чтобы пресса была. Иностранная. Сумеешь это организовать?
Только тут до Ольги дошло, зачем ее сюда позвали. Комендант решил освободить пленных. Мирные уходили, село ожидала длительная осада, для Чечни и всего западного мира Бамут превращался в символ стойкости и сопротивления. Село и так уже прозвали чеченской Брестской крепостью. Невзирая на ужасы и зверства российских войск, маленькая горстка защитников Бамута проявляет акт милосердия, выпуская пленных солдатиков к мамам под камеры мировых агентств. Коменданту был нужен положительный пиар. Ему требовалось создание трогательного образа защитников для европейского зрителя. Отсюда и финансирование, и победа в информационной войне. Он желал посмотреть, сможет ли Ольга решить этот вопрос.
Страх отпустил, они поняли друг друга. Дальше разговор шел коротко и по делу.
— Как корреспонденты и матери сюда попадут? — быстро спросила Ольга.
— Это не твое дело. Пусть приезжают в Ингушетию.
— Мне надо в Назрань.
— Зачем?
— Позвонить.
— Двадцатый век на дворе. — Улыбка коменданта стала шире. — Дадим спутниковый телефон. Но только иностранные корреспонденты, из серьезных агентств. Российских не надо. Расстреляем их здесь, сразу говорю.
Зонтик антенны спутниковой связи развернули во дворе. Крайне волнуясь, Ольга понажимала на трубке кнопки, соответствующие номеру на визитке Натальи Белецкой. Самое удивительное, что Наташа оказалась в Москве. На вопрос Ольги, как ей связаться с Белецкой, чей-то голос в редакции прокричал: «Наташа, тебя…»
Журналистка поняла Ольгу буквально с нескольких слов.
— Ясно, — перебила она объясняющую женщину. — В Назрани сейчас «Си-эн-эн» и французы. Контакт у нас с ними есть. За сюжет из Бамута они еще и заплатят. От вас — гарантии безопасности и контактное лицо от принимающей стороны. Звоните мамашкам!