Нина была в строгом черном, элегантном костюме. Она выглядела спокойной. Говорила очень искренне, но без лишней эмоциональности. Как будто общалась с одной подругой.
— Хорошо, наверное, что я не вижу лиц тех, кто сейчас слушает меня. Мне так легче представить себе доброжелательные и все понимающие взгляды хороших людей. Довольно долгое, нет, бесконечное время мы с дочерью встречались лишь с коллективной злобой, ненавистью, чудовищными оскорблениями и клеветой. Да, мы были виноваты. И я сейчас очень честно расскажу вам о нашей вине. Почему я, а не Стефания, которая всем, конечно, сейчас более интересна? Моя дочь больна. Больна тяжким эмоциональным перенапряжением, жестоким разочарованием и горькой обидой. Да, наверное, слухи уже гуляют по свету: был момент, когда моя девочка сначала спряталась от всех, а в одиночестве своего убежища решила, что не хочет больше жить. Такова цена ее заблуждений, которые и есть ее вина. И, разумеется, моя. Это я в ответе за то, что моя дочь, взрослая женщина, оказалась такой доверчивой и наивной. За то, что она полюбила впервые в жизни и мгновенно поверила во взаимность. За то, что она «не знала своего места» на нашей убогой и примитивной социальной лестнице, ступеньки которой давно проданы. Я в ответе за то, что Стефания, поняв, что страшно обманута, решила, как у нас говорят, «качать права». Права, которых у большинства населения просто не существует. Я читала в интернете, как ее издевательски называют Моникой Левински с помойки. Да, мы со Стефанией смотрели фильм «Импичмент» о том, как все правосудие и население огромной, свободной страны обрушились в разоблачении на своего президента, который позволил себе сексуальный контакт с влюбленной в него сотрудницей. И я не сказала своей взрослой дочери, что у нас другой менталитет публики, у нас, как говорится, особая стать. Я думала, она достаточно взрослая, чтобы такое понимать самой. Но дети никогда не взрослеют. Наверное, все матери с этим согласятся.
Вот что я хочу сказать по делу. Как только Стефания сможет, она подтвердит, что передала все решения мне — своей матери. Мы отзываем все заявления и иски от ее имени. Мы приносим извинения Денису Протасевичу, его невесте и близким, которым пришлось пережить немало неприятных открытий и последствий информации, вынесенной на всеобщее рассмотрение. Мы расторгаем договор с адвокатом Мельниковым, который, я в это верю, хотел вынести на открытое обсуждение достаточно острую проблему общества: дискриминацию женщин и вообще людей с недостаточно высоким социальным статусом. Я считаю, что это пока бесполезно. Я не прощу себе, что допустила безнадежную борьбу дочери, за которую мы могли расплатиться ее жизнью. Денис Протасевич, наши особые извинения — по поводу видеозаписи вашего свидания со Стефанией. Да, это она ее сделала, можно не искать других виновников. Я и сама была шокирована. Но все же замечу то, что не укрылось от моего внимания опытной женщины и врача. На этом видео Стефания, конечно, играла. Но вы, Денис, точно ничего подобного не заподозрили. ВЫ вели себя как всегда. Грубо, технично и без нежности, мягко говоря. Там, где всегда. В захламленном закутке офиса после рабочего дня. А задерживалась Стефания после работы в последние месяцы постоянно. Приходила и даже в интернет не заглядывала: падала, усталая. Потому она оказалась единственной, кто не знал о вашей свадьбе. Это я о ней прочитала в интернете.
В свете того, в какой степени мы все запутались в своих неприятностях или несчастьях, я прошу господина Дениса Протасевича последовать нашему примеру и отозвать свой иск по факту клеветы. Все же понимают, что это не клевета, а огромная ошибка. За такую ошибку суд, если он будет достаточно ангажированным, может дать срок женщине, которая на самом деле была обманута.
В ответ мы обещаем исчезнуть из публичного пространства и никогда больше не напомнить о скандале и своем существовании. Слава богу, нам это сделать очень легко. Есть утешение изгоев — ослепнуть, чтобы не видеть яростно оскаленных ртов, не читать страшных оскорблений, и оглохнуть, чтобы не слышать грязной подзаборной брани элиты. Прошу прощения за откровенность.
Матери, не берегите от правды своих детей.
…Заявление Нины прозвучало как взрыв бомбы. Кого-то ошеломил сам факт, что мать скандально известной секретарши оказалась не дикой, не темной и не тупой теткой. Кто-то сделал более серьезный вывод: у этих людей может быть и более важная информация, чем та, которую уже обнародовали. Отсюда и такая уверенность заявительницы. Кто-то просто погрустил о собственной доле.
Стефания все подтвердила коротким постом, распространенным тем же каналом и многими СМИ. «Все, сказанное мамой, подтверждаю. Я с ней. Нас только двое. Остальным — мое прощайте».
Свадьба на Сардинии состоялась, но без особой огласки и совсем без бурных восторгов публики, обязательных в подобных случаях.
