В воздухе запахло серой, и внезапно мы оказались на берегу маленького озера. Посреди него находился остров, на котором росло молодое белое дерево всего в три человеческих роста. Его обвивал свечной плющ, который цвел в лунном сиянии пыльцы. Пыльца тонула и мерцала на поверхности воды в горячих ключах. Берег, покрытый мхом, галька на дне озера и валуны вокруг острова были стеклянными. Рафаэль остановился на берегу, перекинул сумку и сюртук на остров и поплыл. Я сделал то же самое. Позади нас, в деревьях, раздались приглушенные крики. Неожиданно стало темно: над водой не было пыльцы. Наши следы обрывались на берегу озера. Вода почти обжигала. После невыносимого холода мои руки ожили, и их начало покалывать. Пыльца над берегом казалась стеной рассеянного света. Несколько камней пожелтели из-за серы в воде.
Рафаэль махнул рукой, показывая, что мы должны обогнуть остров. Оказавшись там, мы остановились у стеклянных валунов. Я погрузился в воду, ожидая, пока боль в ноге утихнет.
– Как он нашел нас? – спросил я.
– В безветренный день следы долго висят в пыльце. От них исходит сияние, которое можно увидеть, если знать, как его искать. Киспе знает. Он родился по нашу сторону гор, хотя и отрицает это. А еще он знает, что здесь нельзя стрелять.
– Вряд ли Мартель послушает его.
Рафаэль кивнул. Мы замерли в ожидании, не спуская глаз со стеклянных валунов и угасающего света поднятой в воздух пыльцы на берегу. Насекомые уже оставляли новые следы. Какой-то зверек быстро спустился с дерева, оставив дрожащую полосу света, затем прыгнул и скользнул по другому дереву. Его след напоминал странный деформированный флаг. На земле появилась высокая петля света: должно быть, ее оставила лягушка.
Вскоре мои руки привыкли к горячей воде и перестали болеть. Время от времени боль накатывала на мой позвоночник. Я почувствовал себя стариком и внезапно понял, как скучал по прежнему себе. Три года назад я мог пробежать несколько миль подряд. Говорят, ты не замечаешь свое здоровье до тех пор, пока не лишишься его, но я замечал – всегда, точно так же, как замечал теплые солнечные лучи. Наверное, его стоило ценить, но мне хотелось, чтобы в то время я не был таким здоровым. Тогда я не ощущал бы такого контраста сейчас.
Больше выстрелов не было. Постепенно я перестал их ждать.
Дно озера было устлано стеклянной галькой, похожей на драгоценные камни. Были здесь и миниатюрные ракушки, в которых жили крошечные существа. В стеклянных камнях недалеко от меня лежали округлые камни с желтыми сферами внутри. Рафаэль заметил их и нырнул. Вынырнув, он положил несколько камней на валун передо мной, чтобы я мог рассмотреть их. Это были яйца.
– Вода недостаточно горячая, чтобы они сварились, – пояснил он. – Утки откладывают их под водой, чтобы вывести птенцов.
Я дотронулся до одного и понял, что они были стеклянными. Наверное, стекло смешалось с другими веществами, потому что яйца, как и обычные, обладали голубоватым оттенком. Они были очень красивыми. Рафаэль оставил два в гнезде под водой: в них были птенцы.
Мы подождали еще немного, всматриваясь в лес, но в пыльце ничего не было. Тишина постепенно заполнялась привычными звуками – щелканьем, скрипом и уханьем. Деревья были такими большими, что звуки, которые издает любое дерево в месте с переменчивой погодой, напоминали бормотанье. Иногда кора скрипела, и тогда казалось, будто деревья смеются.
– Видите их? – наконец спросил Рафаэль. – Уток, я имею в виду.
Я огляделся. Поначалу я ничего не увидел: утки были черными и потому сливались с тенями осевшей пыльцы, но на берегу в тростнике пряталась небольшая стая. Рафаэль кивнул, когда я показал на нее.
– Попробую поймать одну.
Я хотел сказать, что не нужно, что я не голоден, но это было ложью. Я прижался щекой к камню и стал наблюдать.
Одна утка поплыла к нам. Рафаэль подобрался к ней ближе, и она не улетела. Тогда он громко хлопнул в ладоши над ее головой. Птица пронзительно закричала и взорвалась. Точнее, ее охватило бело-голубое пламя, и через несколько секунд перьев не осталось, только поджаренная тушка. Рафаэль достал ее из воды и оторвал ножку.
– Она готова, попробуйте.
– Господи… Что это было?
– Так они откладывают стеклянные яйца. Они полны горючих веществ, и когда приходит время… – Рафаэль распахнул руки, изображая взрыв. – Но если напугать их, они быстро взрываются.
– Это фениксы.
– Возможно.
– И почему вы еще не сколотили состояние на экспорте?
– Природа не одарила меня вашим преступным умом. Ешьте своего феникса. Боже, – неожиданно воскликнул Рафаэль. Он замер.
Я вздрогнул, увидев маркайюк. Она стояла на берегу озера, там, где горячие ручьи били по стеклу.
– И как мы не заметили ее раньше, – пробормотал я. Затем встревоженно обернулся, ожидая увидеть на берегу Мартеля и его людей, но их не было. – Хорошо. Я приготовлю яйца.
