– Нет, подождите. – Рафаэль направился к маркайюк, снял обрывок веревки с ее запястья, протер статую воском – у него всегда был воск в кармане, – и начал плести узелки. Он делал это быстро, как рыбак, плетущий сеть. Наконец почти всю веревку покрывали узлы. Он обвязал ее вокруг запястья статуи. Заметив мой взгляд, Рафаэль слегка мотнул головой и сказал: – Просто молитва. Дайте мне яйца. Не подходите к ней слишком близко.
Рафаэль осторожно взял яйца и отнес их в более горячие потоки ключей. Он выглядел подавленным.
– Не обожгитесь, – встревоженно сказал я.
– Это не имеет значения.
– Я словно говорю со стеной. Раз вы ничего не чувствуете, это не значит, что…
Меня прервали выстрелы, раздавшие где-то рядом. Я нырнул за камни, но пули не достали до острова и воды. Рафаэль вернулся ко мне.
– Они подожгут пыльцу…
Как только он сказал это, пыльца вспыхнула, и я увидел пламя на берегу. Добравшись до воды, оно погасло, потому что над водой пыльцы не было, и озеро погрузилось во тьму. Тонкие лучи света проходили сквозь крону деревьев, но их было недостаточно. Рафаэль вышел на остров.
– Мартель, идиот, перестань стрелять, иначе подожжешь весь лес! Иди сюда.
На мгновенье все стихло, только маркайюк на берегу подняла голову. Казалось, статуя узнала слова на испанском и не одобрила их.
Мужчины – их было пять-шесть – вышли из темноты, стряхивая золу с рукавов. С ними был Мартель.
– Я выведу вас отсюда, если вы оставите нас в покое, – жестко заявил Рафаэль.
– Чудесно, – отозвался Мартель. – Поторапливайся. Что ты сделал с мистером Тремейном? – добавил он, увидев Рафаэля. Остров был слишком маленьким, чтобы долго прятаться на нем.
– Он здесь. Дотронься до него, и я…
– Да, не стоит пускаться в подробности. Помоги мне.
Рафаэль помог ему подняться на камни, и Мартель сжал его за плечо, несмотря ни на что, радуясь встрече. Возможно, этим жестом он напоминал ему, кто из них хозяин. Остальные мужчины тоже перелезли через камни. Они выглядели испуганными, нескольких из них опалила сгоревшая пыльца. Вокруг озера тлела трава. Вряд ли она могла поджечь деревья, но было очевидно, что это чистое везение. Мужчины осторожно сложили ружья у белого дерева.
– Здравствуйте, – воскликнул Мартель, увидев меня. – Вы исчезли, и мы вас нашли. – Он пытался говорить непринужденно, но его слова прозвучали резко. – Я переживал, что Рафаэлю взбрело в голову что-нибудь индейское.
– Что с вами произошло? – спросил я.
– На нас напали, – ответил он. – Нас было двенадцать. Вполне сильные мужчины. Я так и не увидел нападавших, а вы?
Послышались тихие «нет» и «возможно».
Мартель опустился на камни.
– Проклятая пыльца, – продолжил он. – Ты думаешь, что видишь в ней, но это не так. Видно лишь то, что движется. Они неподвижно ждали. За деревьями, в корнях. Я видел следы, множество следов, но они умеют прятаться.
– Сколько их было? – спросил Рафаэль.
Я думал, что Мартель назовет несколько дюжин, но он задумался.
– Думаю, всего три, – признался он. – Им понадобилось время. Мы потеряли первого человека пару часов назад. Мы заметили их, лишь когда лишились пяти человек.
– Почему вы не повернули назад?
– Мы должны были найти вас, – ответил Мартель. – Полагаю, вы направляетесь в хинные леса?
– Да, и вы его не тронете, – заявил Рафаэль.
– Зачем мне это делать?
– Вы поставляете хинин, – вмешался я. – Бросьте, Мартель, вы полностью увязли в этом. Вы наверняка самый богатый человек в Карабайе. Вы поддерживаете монополию, никто не притрагивается к лесам цинхоны калисайи, и поставщики на севере платят вам за это. Я прав?
Мартель тихо рассмеялся, и я понял, что в глубине души ему не нравилось зарабатывать на хлеб таким путем.
– Что ж, никто не притрагивается к лесам цинхоны калисайи, пока боливийская граница закрыта. Обычно все идут обходным путем. Но Бедлам – хорошая приманка. Кажется, что пройти через него проще, чем через Боливию. Нам невероятно удобно ловить нежелательных иностранцев.
Мартель положил руку на плечо Рафаэля. Я подумал, что священник скинет ее, но он лишь посмотрел Мартелю в глаза. Его морщинки и мелкие шрамы вокруг глаз словно светились от радости, что с Мартелем все в порядке. Я попробовал представить, что произойдет, если он нарушит свое обещание и пристрелит меня. Но я не знал, убьет ли их всех Рафаэль. Я так погрузился в мысли, что не сразу услышал, что сказал Мартель.
– Рафаэль поддерживает историю о границе, и в итоге все решают попытать удачи в лесу, – продолжил он. – Обычно никто не выходит живым, а поскольку все верят, что здесь живут безумные индейцы, никто не опровергает историю.
– Но ведь здесь живут индейцы. Почему вы рискнули? – спросил я.
