Пока репетиция достигала своего апогея, Протасов решил потихоньку осмотреть место происшествия – соседствующую с гримёрной костюмерную. Бумажная ленточка, гласящая о запрете входа в помещение, оказалась аккуратно отклеенной от стены, а сама дверь не заперта. Должно быть, Голдин «распечатал» комнату после того, как узнал о намерениях следствия не заводить уголовное дело, и пускай самовольно этого делать нельзя, всё же костюмерная нужна ему и его команде для продолжения работы над показом. Жене это было только на руку, он беспрепятственно вошёл и прикрыл за собой дверь.
Костюмерная являла собой большую, однако совсем не просторную комнату, находившуюся в «творческом беспорядке».
Несколько столов стояли весьма хаотично, на них громоздились рулоны всевозможных тканей, валялись распечатки различной давности, на глаза попалась пара кружек. Один из столов относительно пустовал и находился в отдалении от двери по левую сторону, его убранство заключалось в настольной лампе и липких круглых следах, оставленных, похоже, вышеупомянутыми кружками. В остальном комнату заполняли три добротных шкафа на всю левую стену, какие-то грамоты, кубки над ними, стойки-вешалки с упакованными костюмами, туфли, сапоги, сумочки, клатчи, шляпки с перьями и без и прочие предметы женского гардероба и иные диковинные вещицы.
Каких-либо следов, указывающих на возможность борьбы, не обнаружилось: вся мебель была целой, стояла ровно, насколько возможно. В общем помещение выглядело запущенным, совершенно не оставалось сомнений, что использовали его как раздевалку во время показов и как кладовку в остальные дни. Взгляд Жени устремился на окно, всего в костюмерной их было три, но доступ к двум из них закрывали длинный стол, вешалки и пакеты на подоконниках. Он подошёл к тому, что было свободно, и внутри стало не по себе. Именно здесь закончилась история Оли Чайкиной, его первой любви и давней подруги. Последнее увиденное ею при жизни – унылая кирпичная стена внутреннего двора.
Протасов, как мог, постарался отогнать тоскливые мысли и внимательно изучил само окно, краску на раме и вокруг неё, присмотрелся к стыкам у подоконника. Окно было старым, деревянным, как и во всём здании, с двумя рядами стёкол, меж которыми пустовало пространство, где при отсутствии должного ухода частенько собираются мёртвые насекомые, пыль и грязь. Обе створки закрывались медными штырями во всю длину с внушительными крючками сверху и снизу и изящно отлитыми ручками-рычагами. Парень попробовал повернуть штырь – он двигался, но вскоре перестал поддаваться. Пытаться дальше открыть старый механизм, пусть и выглядевший надёжным, Женя не решился. Ещё сломает ненароком и придётся объяснять, чем он занимался в официально опечатанной комнате и с какой целью трогал окно, из которого предположительно выпрыгнула знакомая ему девушка. Краска на раме блестела лаком, треснула в нескольких местах, однако вид её свидетельствовал об относительной новизне. Подоконник почти доставал парню до пупка, и ширина его была подстать – длиною с локоть. Никаких следов крови, волос, необычных царапин или чего бы то ни было ещё найти не удалось.
Наконец в зале для показов раздалось заветное:
– Перерыв! Один час на обед.
Модели вздохнули с облегчением, и даже их ноги, уставшие и опухшие от каблуков, готовы были танцевать в предвкушении отдыха. Настроение в зале заметно улучшилось, и последовали переговоры о том, куда бы сходить и чего бы такого съесть. Женя поспешил покинуть костюмерную и вернуться на своё облюбованное место в гримёрной.
– Напоминаю: не объедаемся! Нас ждёт еще один прогон, – на том Голдин чинно удалился в свой кабинет.
Ворвавшись в гримёрную, девочки поспешили накинуть верхнюю одежду, отыскать сигареты и выпорхнуть навстречу обеду. В комнате остались лишь Женя и Кристина, девушка тихонько копалась в сумке.
– Ты никуда не идёшь? – поинтересовался Протасов.
Кристина мельком глянула него и покраснела, как бывает при вынужденном разговоре с симпатичным незнакомцем.
– Я… нет, я обедаю здесь, ношу еду с собой.
– Знакомо, – улыбнулся Женя, – тоже так делал, когда занимался дзюдо. Часто времени заскочить домой не хватало, а перекусить страх как хотелось. Если постоянно ходить в пекарни и кофейни, с формой придётся распрощаться.
– Согласна, – кивнула Кристина, не понимая цель этого странного разговора.
– Не против, если я присоединюсь? Хочу познакомиться поближе с коллегами моей сестры..
– Я не возражаю, – ответила Кристина, хотя в её голосе всё ещё крылось непонимание. Она достала контейнеры с салатом и симпатичного вида оладьями, присела за свой столик и указала Жене на стул рядом.
– Расскажи о вашем коллективе. Давно вы работаете вместе?
Девушка пожала плечами. Она держалась поодаль, её всё ещё сковывала неловкость.
– Около года. Не так уж давно, наверное, хотя как посмотреть. Наша группа всего год и существует.
– И ты была в ней с самого начала?
