Перед совершением рейда по магазинам Петербурга было решено сначала, всё–таки, заскочить на заседание Студенческого совета, бессменным членом которого Лия являлась уже второй год. Собрание затянулось, и Адлер всё чаще поглядывала на часы, боясь не успеть справиться с намеченными планами на день. Важных вопросов не поднималось, заседание постепенно превращалось в бесцельную приятельскую беседу. В какой–то момент Лия начала жалеть о том, что пришла, но то, что она услышала от соседки по креслу, переубедило её и даже заставило отложить до лучших времён срочную подготовку к предстоящей вечеринке. Она решила незамедлительно поделиться этим с Викой Протасовой.
День Ивана Голдина не предвещал ничего необычного. Он сидел в своём кабинете в полной тишине и пил чай из фарфоровой чашки. Здание Дома моды «Шереметев» располагалось на Дворцовой набережной, и из окон кабинета Голдина открывался потрясающий вид на Петропавловскую крепость. Правда, потрясающим он был только первые пару раз, спустя время глаз привык, и вид стал обыденным.
Утро субботы сменило вечер пятницы, который, в свою очередь, сменил вечер четверга. Начало рабочего выходного, к сожалению, было непродуктивным. За завтраком после раннего подъёма Иван разглядел снегопад на улице, и, выйдя, сначала обрадовался ему. Наконец, в Санкт–Петербурге ожидалась настоящая зима с сугробами, снегопадами и праздничным настроением, как в рекламе «Coca–Cola». Однако почти сразу детский восторг сменился насущными проблемами. К двадцати пяти годам Иван Голдин уже занимал место модельера в одном из самых известных модных домов Петербурга, которое получил благодаря выдающемуся таланту и особому, авторскому взгляду на моду. Он считал, что время безликих моделей и несуразных образов на подиумах должно рано или поздно закончиться, и ему на смену придёт мода более приземлённая и изящная, человечная. Идеальной моделью на показе Иван представлял улыбающуюся, довольную девушку, которая демонстрирует наслаждение от своего наряда, что шло в разрез с современной идеей модели–манекена. На его взгляд, ошибочным было превращать живых людей в куклы и вешалки. Кому захочется смотреть на одежду, которую несёт на себе девушка с очень грустным лицом, словно её насильно засунули в мешок из–под картошки и выставили на публику?
Такую позицию не раз критиковали модные обозреватели и прочие знатоки, присутствовавшие на показах молодого дизайнера. Они убеждали Голдина в его несостоятельности, твердя о том, что продажами должен заниматься масс–маркет, а его дело – создавать тренды, красоту и творить высокую моду. На что Иван спокойно отвечал цитатой из фильма «Дьявол носит Прада»: «По большому счёту, на что направлена многомиллионная индустрия моды? На красоту души».
Его одежда отличалась нестандартными фасонами, за основу которых Голдин нередко брал винтажные образы, и почти полным отсутствием стиля «унисекс». Мода должна раскрывать человека, находить прекрасное в женском, сильное в мужском, а не подгонять всех и каждого под единые рамки и оверсайз – так он считал. Его нередко обвиняли в сексизме, на что Иван год назад ответил небольшой коллекцией женских брючных костюмов мужского фасона «нетипичных» для слабого пола цветов: хаки, грязного асфальта, некоторых других, в которых присутствовали броши, золочёные пуговицы и модели выглядели в них женственно и сексуально. Никого особо этим не удивил – женщины носят брюки уже больше века, – но коллекция смотрелась изящно и эффектно. «Как видите, – ухмылялся Голдин в интервью одному из модных критиков, – я не создаю правил для каждого пола, а лишь подчёркиваю заложенные природой данные».
К слову, это был его первый показ под эгидой Дома «Шереметев», который принёс внушительные доходы от продаж и упрочил самого парня как модельера этого Дома, обеспечив, по меньшей мере, пару лет выгодного сотрудничества. Сотрудничество – именно так он это называл.
Иван засмотрелся на узоры чайной чашки: золотые витки, напоминавшие хохлому, игриво разбежались по белому фарфору. Его любимое сочетание цветов. Сделал небольшой глоток и прикрыл глаза.
Главная проблема, которая неминуемо всплывала в памяти в минуты забвения – символ коллекции, а вернее его отсутствие. Группе Ивана Голдина предстояло представить «Шереметев» на грядущем показе в Токио, приглашение на который с трудом удалось получить владельцу Дома моды Петру Шереметеву. На кону стояло всё: его имя, доход, бизнес.
