— Прелесть, я сегодня не в духе… компанию вряд ли смогу составить!
— Как это понимать, Сэмюель… — растеряно уточнила шотландка.
— О Боже! — поражённо пожирая глазами незнакомку и узнавая в ней подопечную, возмутился Декер. — БЕАТРИС НЕ ЖИТЬ!
— Сэмюель, ты с ума сошёл!
— Нет, ты ошибаешься! Но если я не сверну кому-либо сейчас шею — с ума сойду! — он ударил двумя ладонями по рулю. — Дурак! Лечебная косметология! Ты видела себя в зеркале?!
— Что так ужасно?! Ты же сам говорил: «…ты должна избавиться от воспоминаний о прошлом, убедить весь белый свет, что ты одна из моих современниц. И твоё прежнее — «странное» поведение было плодом временного помешательства, вызванного травмой…»
— Ты неверно меня поняла! — злился ещё больше на себя Сэм, ведь она права — его слова можно было и так истолковать. — Современной можно стать и по-другому, не меняя своей сногсшибательной внешности!
— То есть сейчас я тебе совсем не нравлюсь! — сделала вывод Равенна, обиженно отворачивая голову в противоположную от Сэма сторону. Неужели Лемминг посмеялся над ней, восхищаясь её перевоплощением?!
— Не нравишься?!!! Да я готов хоть сейчас затащить тебя в свою постель! Прости за прямоту! Но тогда ты была уникальна, неповторима, чёрт возьми, ты была ГОРЯНКОЙ, вернувшей меня к жизни!
Равенна, сидя за кухонным столом, листала новенькую поварскую книгу — очередной подарок Сэма. Сегодня она грустила. Уже прошло три недели, как миссис Хилл приступила к своим обязанностям экономки и овладела кухней в полной мере. Но печалило Равенну не это обстоятельство, а то, что Сэмюель покинул коттедж с её прибытием, и радовать своей стряпней его ей с тех пор не приходилось. Теперь он лишь навещал Равенну Гордон, правда, ежедневно, а жил в своей городской квартире, ближе к зданию собственной компании.
Равенна была в его квартире лишь однажды, ещё при совместном (увы!) недолгом проживании с Беатрис. Уютное сверхсовременное жилище, но отсутствие какого-либо озелененного уголка или приусадебного участка отпугивало Равенну, делало его не пригодным, по её мнению, для жилья. Она любила делать прогулки по усадьбе коттеджа, в одиночку или с миссис Хилл. Любовалась природой в разное время дня, как делала это в своём Данноттаре. А вот покидать коттедж ей приходилось лишь в сопровождении Сэмюеля. Он настаивал, чтобы какое-то время её выходы в «большой новый мир» совершались непременно с ним.
После его негодования от того, что Равенна решилась остричь и перекрасить волосы, он изменился (а ведь Равенна была уверенна, что ему понравиться её новой облик, она намеренно выбрала цвет волос и длину, как у Джессики, изображение которой она не раз видела у Паркенсов). С Беатрис он практически разорвал отношения — выписал ей чек на кругленькую сумму со словами: «Этого должно хватить на 100 сиделок. Спасибо, подруга, что неделю делала жизнь Равенны бравурно праздничной!» А после наедине с шотландкой, он дал совет: «Я не могу тебе запретить общаться с Сэлинджер, но подумай тысячу раз прежде, чем открыть ей свои истинно дружеские объятия. Я повторюсь, ты плохо её знаешь!»
Поэтому, чтобы в очередной раз не расстраивать Сэмюеля и не делать прóпасть в их новых холодненьких отношениях ещё больше, Равенна переписывалась с Беатрис как можно реже и то по инициативе Сэлинджер. Беатрис в переписке и телефонных беседах с «мнимой подругой» продолжала корить Декера в необузданности характера, его деспотичности и эгоизме. Советовала Равенне не уступать ему ни в чём! Жить, как ей нравиться, найти себя в этом мире! И наконец, быстрее избавиться от его опеки. Предлагала свою помощь в этом деле. Равенна всегда в такие моменты разговоры уводила в сторону.
Теперь шотландка жила, день ото дня выискивая минуты, когда Сэмюель становился пусть и ненадолго прежним с ней, мягким, излучающим душевное тепло. И лелеяла надежду, что он когда-нибудь простит ей своевольный поступок.
Хотя, надо признать, он всё также делал её жизнь необыкновенно яркой, насыщенной разнообразными событиями и поездками. Чего только стоит прогулка по заповеднику Уотеруоркс Сентр Нейчер Резерв, где она познакомилась с Тедом Эдвардсом, и где они прекрасно провели время вместе с приехавшим наконец из Китая Стивеном. Там-то они и узнали причину его задержки — знакомство с очаровательной китаянкой Юймин Ли, что приехала с ним в Лондон в качестве представителя партнерской компании и… невесты Стивена Эдвардса. Да-да! Невесты!
Для Сэмюеля и семьи Эдвардса это было неожиданностью. Стивен сиял и рядом с Юймин, и без неё, но стал чересчур рассеянным, казалось, он летал в облаках. Китаянка была сдержаннее жениха. На работе не позволяла себе ничего лишнего и была лишь представителем своей компании. А в неформальной обстановке словно ещё изучала Стивена Эдвардса, и только в романтической — не могла скрыть счастливый блеск в глазах. Несмотря на то, что Юймин Ли отлично знала английский, говорила она мало. В движениях была скромна. Лишь искренний смех над общими шутками позволял увидеть её раскрепощённой.
