Они любили друг друга днем перед обедом и вечером, перед ужином. А в перерывах Лейф рассказывал Труде о викингах, богах и войнах. «Какой ты умный!» – восхищалась она. Потом Труда рассказывала ему о своей жизни. «Какой ты глупый!» – удивлялась она. Потом она задумывалась, мрачнела, и, чтобы убрать грусть с девичьего лица, Лейф принимался ее целовать. И тогда они вновь начинали любить друг друга.
По-видимому, такого количества любви человеку выдержать невозможно. Во всяком случае, после ужина они, как и вчера, сразу уснули.
Зато на следующее утро сил было хоть отбавляй.
И они вновь шептали друг другу слова, от которых громко стучало сердце.
– Никогда не думала, что так в жизни бывает, – сказала Труда.
И они вновь любили друг друга.
А после ужина опять уснули.
Так продолжалось пять дней. На шестой Лейф проснулся и, не открывая глаз, привычно потянулся к Труде. Было самое время положить ей руку на грудь и вновь заняться любовью. Рука его легла на пустой край постели.
– Иди сюда, – позвал он шепотом. – Я хочу сделать тебе викинга.
Эта фраза была паролем. А отзывом было:
– Не сделаешь, глупый. У меня нет зелени в глазах.
Лейф уже знал, почему и для чего зеленеют девичьи глаза. Но раз за разом повторял пароль – хотя бы для того, чтобы услышать, как девичьи губы произносят слово «глупый».
На этот раз он отзыва не дождался.
Тогда Лейф открыл глаза. И вскочил: труды в Клетке не было. Бросился к душу. Вода не шумела, однако он все-таки заглянул.
Пусто.
Дальше было так, будто он все еще занимался любовью. Только непонятно – с кем. Разве лишь с собственным ужасом
Прыгало сердце, колотило в виски… Лейф метался по клетке, как зверь, сокрушая по пути стол и стулья.
Наконец в зеркале появился учитель Андерс, мягко сказал:
– Успокойся, мой мальчик… Что с тобой происходит?
– Верните мне Труду, – взмолился Лейф. – Пожалуйста! Я люблю ее. Прошу вас, учитель…
– Стоит ли беспокоиться о проститутке! – Учитель Андерс улыбнулся. – Скоро у тебя будет много девушек.
– Когда?
– Очень скоро!
– Но мне нужна именно она!
Лицо Андерса приняло обычное жесткое выражение.
– Я не могу вернуть тебе Труду, мой мальчик. Я не хотел тебе говорить, но раз ты ее любишь, все меняется… – Учитель помолчал, будто собираясь с силами. – В общем, мой мальчик, Труду похитили. И умертвили!
Под ногами Лейфа словно разверзлась пропасть. И чтобы не упасть в нее, он схватился за спинку стула.
– Как похитили! – У Лейфа задрожали губы. – Кто?
– Те самые люди, что убили твоего отца. То есть не те же персонально, однако… Словенские шпионы.
На следующий день всегда запертая дверь снова отворилась, и в Клетке появилась новая гостья. В отличие от Труды она была черноволосой и худощавой и сразу не понравилась Лейфу.
Какая безобразная, подумал он. Зато теперь я знаю, что такое юбка…
– Здравствуй, Лейф. Меня зовут Агнетта.
Лейф молча отвернулся.
Зашуршала одежда. Горячая девичья рука коснулась шеи Лейфа, пробралась к нему под воротник.
– Уйди! – сказал он.
– Почему? – удивилась она. – Неужели я тебе не нравлюсь?
– Да, не нравишься.
– А ты посмотри на меня получше! – Она повернула его к себе.
Лейф хотел ее ударить.
И не смог.
Потому что тело ее оказалось очень похожим на Трудино.
Нет, совершенно не похожим. Она была тоньше и ниже Труды, со впалым животом. И грудь ее в подметки не годилась Трудиной – два крошечных бугорка с торчащими сосками.
Но бросив на эти бугорки взгляд, Лейф уже не мог оторваться.
И оказалось, что она – пусть и по-другому, но прекрасна. И опять бил его по голове своим молотом Тор… Опять нарастали неодолимые желания…
И оказалось, что узкие бархатистые бедра – ничем не хуже полных и гладких.
И оказалось, что внизу живота и между бедрами – ничего нового. Те же курчавые волосики и та же притягивающая неровность…
И оказалось, что любовь с Агнеттой – ничуть не хуже любви с Трудой.
Все было похоже. И закончилось похоже – после ужина они заснули, а утром Агнетты и след простыл.
Вернуть ее Лейф учителя Андерса не просил.
Потом появлялись Фрида и Хельга, Брюнхильд и Анни. И еще двое, именами которых Лейф даже не поинтересовался.
Все они были очень разными, но кончалось с ними очень одинаково.
Лейф не хотел заниматься с ними любовью, и это нехотение наполняло его душу до краев. И до первого прикосновения… А потом все повторялось. Они вдруг становились красивы и желанны.
Правда, Тор со своим молотом оставил его в покое. Лейф бросал девушек на постель, раздирал на них платье – у Труды бы он платье никогда не разодрал! – наваливался на них всем телом и быстро получал желанное наслаждение. А потом равнодушно слушал, как они стонут и вскрикивают под ним, как зовут мамочку и шепчут ласковые слова, каких он никогда не встречал в книгах. И думал, что он перестал быть викингом…
