— У него травма позвоночника времен молодости, когда он увлекался альпинизмом. При медленной ходьбе незаметно, а вот если спешит, то «западает».
Томилин покачал головой:
— И все равно не могу поверить.
Но поверить пришлось. И здесь заслуга была самого Томилина — он мастерски провел опознание. Муж Даны опознал в Кортунове нападавшего без всяких сомнений. К тому же, наблюдая за Кортуновым во время опознания, я обратил внимание на красное пятно на шее, которое он время от времени инстинктивно прикрывал. Экспертиза потом установила, что это след от ожога той же жидкостью, которой плеснули в Дану. Видимо, руки все-таки дрожали…
Томилин с ним намучился. Даже припертый к стене, Кортунов не хотел сознаваться в том, что лично облил женщину кислотой. Чего он только не придумывал! И что был в это время у любовницы и потому и придумал всю операцию с поездкой в Москву. И что у него была тайная встреча с очень важным человеком, причем попутную машину ему ловили гаишники. Потом стал уверять, что Дана сама разыграла нападение на себя, чтобы посадить его, Кортунова, и за это «заклятый друг» Пережогин подарил девушке аж четыре квартиры… Причем именно четыре, ни больше, ни меньше. Потом стал утверждать, что ему мстят правоохранительные органы за непримиримую борьбу с игорным бизнесом во время депутатства, потому как они, эти самые органы, сей бизнес крышевали…
— Ну, Бандерас, сознавайся — крышевал игорный бизнес? — устало пошутил Томилин, рассказывая о штуках, которые выкидывает Кортунов.
— Чистосердечное признание — самый короткий путь на скамью подсудимых, — вспомнил я известную уголовную мудрость.
— Кстати, провели с ним психолого-психиатрическую экспертизу, составили личностный портрет. Знаешь, что получилось?.. По натуре лидер, уверенный в себе, умеющий организовывать и регулировать деятельность группы. Настойчивый в достижении целей, стремящийся преодолевать трудности с помощью продуманного плана…
— А как насчет Mania grandiosa?
— Нормально — имеет место быть. И еще — эгоистичный и артистичный…
— Ну что — все в масть. Все прямо так, как я тебе говорил.
— Ну еще бы! Может, еще что подскажешь?
— Подскажу. Мне не жалко. Ты, Томилин, не надейся, что он сознается. Не может он, понимаешь? Он же героя играл, мстителя… План хитроумный готовил, пути отхода, прикрытие придумывал… А обернулось все глупостью и подлостью — плеснуть в лицо женщине кислотой… Позор! Бездарь!.. Никаких аплодисментов, только яйцами тухлыми забросают. Помяни мое слово — он не признается. Для него это непереносимо. Так что будь готов. И на суде тоже не признается.
Так оно и случилось.
2009 г.
Ничего себе! — не удержался следователь Томилин. — Что тут творилось? Прямо какой-то этюд в багровых тонах… Хоть Шерлока Холмса приглашай!
— Ишь ты какой шустрый, Шерлока Холмса ему подавай, — пробурчал я, стараясь не наступать на лужи крови, которыми был залит весь пол кухни. — А своими извилинами пошевелить… А, Томилин, что — слабо? И потом, ни хрена этот Холмс не помог бы — что он в нашей жизни понимает? Ничего…
Бормоча эту ерунду, я в то же время внимательно осматривал место происшествия.
Труп лежал в углу просторной кухни. Это был мужчина лет сорока в джинсах и светлой рубашке, разорванной на груди и сплошь покрытой пятнами крови. Ран было множество, слишком много не только для профессионального убийцы, но и для нормального человека, схватившегося за нож во время драки или ссоры. Обычно такое бывает, когда убийца или маньяк пьян до безумия или находится в состоянии аффекта. К тому же несколько ран выглядели необычно — человека не били ножом, а просто полосовали.
Судя по разгрому, который царил вокруг, — были содраны даже шторы и карниз, — убитый сопротивлялся, пока были силы. Правда, имелась одна странность — на кухне не было стола и валялся всего один стул. Стол и другие стулья, видимо, заранее вынесли. Зачем? К чему-то готовились?
А потом Томилин, окончив осмотр места происшествия, принялся писать протокол, и картина стала наполняться красками и деталями.
Убитый, судя по найденным при нем документам, был Садоводовым Иваном Алексеевичем, директором фирмы «Уют», занимающейся изготовлением мебели по индивидуальным заказам. Судя по тому, что здесь же нашли рулетку для измерений и блокнот с какими-то цифрами, он перед тем, как на него напали, вероятно, мирно снимал размеры для очередного кухонного гарнитура. В какой-то момент его ударили сзади по голове табуреткой и уже оглушенного связали веревкой — о чем свидетельствовали опухоль на затылке и следы на запястьях. Обрывки веревки валялись тут же. Рот был заклеен скотчем. Затем, скорее всего, его стали пытать — несколько резаных ран на груди показывали, что его именно пытали, а не хотели сразу убить.
