— Биллинг, значит… И что сказал господин биллинг?
— Звонки сделаны с московской трассы, причем примерно как раз в то время, когда напали на Дану.
— Дай-ка посмотреть?
Список наводил на размышление. В интересующий нас период времени сделано четыре звонка, все буквально секунд по десять…
— Ты сам его заказывал? — спросил я Томилина.
— Нет, его Шулятников принес с собой, говорит, хозяин дал — мол, они будут интересоваться, где мы с тобой были, вот ты им и предъяви.
— Ишь ты, какой предусмотрительный. Знаешь, я тут долгими стерлитамакскими ночами фокусу одному выучился. Хочешь покажу?
— Ну да, у нас тупик, а мы фокусами будем развлекаться, — расстроился Томилин.
— У тебя фломастер черный есть? Давай. А теперь следите за руками.
Я сделал несколько пассов руками, которыми гипнотизеры погружают больного в сон, и вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. Потом медленно развернул его, как фокусник на манеже, и показал его Томилину. На нем был ксерокс фотографии не очень молодого мужчины с длинными светлыми волосами в очках без оправы.
— Знаешь, кто это, Томилин?
Томилин как зачарованный покачал головой.
— А это некий господин Пережогин собственной персоной. Теперь…
Я положил лист на стол, раскрыл фломастер и быстро перекрасил светлые кудри господина Пережогина в радикальный черный цвет. Затем пририсовал ему челку по самые брови, а из прозрачных очечков сделал большие темные очки в пол-лица.
Полюбовавшись на свою работу, я разложил ее на столе, потом достал из кармана еще один лист, развернул и положил рядом. Это был фоторобот нападавшего на Карташеву.
— А теперь, как говорится, найдите пару отличий…
Томилин долго, как ребенок на картинку, смотрел на мое творение. Наконец спросил:
— Ну, похожи… Ты хочешь сказать…
— Я просто думаю, что нападение на Дану было посланием господину Пережогину. Некое предупреждение… Мол, ты можешь быть следующим.
— Ну, и какие идеи?
— Надо бы с этим Шулятниковым потолковать поплотнее.
— Думаешь, он как-то причастен?
— Я думаю, а чего ради он этот биллинг-шмиллинг притаранил? Чего ради им Кортунов запасся? Алиби обеспечивает? Зачем? Если он не при делах, чего ему про алиби беспокоиться?..
Боец из Шулятникова был никудышний, это я сразу понял. С таким хитрить — только время зря тратить. Поэтому я тупо сказал ему, что или он расскажет все, как было на самом деле, или пойдет как соучастник. Шулятников посерел, стал хватать ртом воздух, приложил руку к сердцу и стал глотать таблетки. Оставалось только придать его откровениям правильное направление.
Через пару дней вечером мы с Томилиным подводили итоги.
— Итак, что мы имеем? — начал я. — Вернувшись из депутатов в бизнес, господин Кортунов подделал подпись Даны Кошеваровой, чтобы его жена стала единоличной владелицей фирмы «Кордан». Однако суд подделку установил и вернул Дане акции. Кортунов с этим не смирился, но сделать ничего не смог. Где-то полгода назад Шулятников, водитель Кортунова, приобрел знакомую нам с тобой «Ладу», ту самую… Но… Приобрел он ее на деньги Кортунова, который пообещал Шулятникову подарить машину, когда он закончит одно дело…
— Это тебе Шулятников рассказал?
— Он, родимый. Когда я ему объяснил кое-что в этой жизни. Едем дальше… В тот день, когда напали на Дану, шеф сказал ему, что они поедут в Москву с ночевкой. Пусть Шулятников ждет его на границе области, прямо на трассе, там он и подсядет. При этом дал свой мобильник и сказал — позвони с него несколько раз с трассы по разным номерам и скажи, что ошибся номером… Как ты думаешь, когда Кортунов появился? Около одиннадцати вечера. На каком-то леваке… А утром, когда они ехали обратно, сказал Шулятникову, чтобы он написал заявление об угоне.
Томилин какое-то время усваивал услышанное. Я его не торопил, потому как вывод ему предстояло сделать непростой.
— Неужели Кортунов? — наконец очнулся он. — Депутат, бизнесмен…
— А они что — не люди? — засмеялся я.
Я представлял себе, под какое давление Томилин может попасть — у Кортунова осталась масса друзей и знакомых в коридорах власти, так что спокойной жизни ему ждать не приходилось. А с другой стороны, коли ты полез в прокуратуру, будь готов к таким вещам. Заранее готов, потому что у нас бывает и так — заурядное дело может привести к фигурам, связываться с которыми занятие весьма хлопотное и даже небезопасное для карьеры и даже для жизни. Не хочешь, боишься — ищи работу поспокойнее.
Но ничего такого я Томилину не сказал, не то чтобы пожалел, а просто я уже имел возможность убедиться, что он способен идти до конца.
— Буду задерживать! — решительно сказал Томилин.
— Я бы все же сначала еще и опознание провел… У нас есть еще такой свидетель, как муж Даны. Помнишь, он даже какое-то время гнался за этим клоуном. Так вот, он по специальности — художник. У него взгляд профессиональный, это раз. А два — он заметил, что тот при быстрой ходьбе, как он выразился, как бы западает на правый бок. Та к вот я навестил поликлинику, где лечится наш объект, и оказалось…
— Что?
