Эльф погладила ее по щеке. Точно так же, как гладила мужчин. Луиза коснулась ее щек. Сердце Эльф затрепетало, как струна контрабаса. Желание, желание, жгучее желание.
– Не забывай дышать, – шепнула Луиза.
Эльф едва не захихикала. Вздохнула – глубоко-глубоко.
На лестнице распахнулась дверь. Эльф с Луизой отпрянули друг от друга, сели, будто две приятельницы, которым надо поговорить подальше от шумной гулянки. К нише приблизились шаги, маленькая ручонка отдернула штору. Светловолосый малыш с ярко-голубыми глазами посмотрел на Луизу и Эльф. На нем была ковбойская шляпа со звездой шерифа.
– Это мой уголок.
– Правильно, твой. Как тебя зовут, шериф? – спросила Луиза.
– Криспин Херши. А что вы тут делаете?
– А нас тут нет, – сказала Эльф.
Криспин недоуменно наморщил лоб:
– Как же нет? Вы здесь есть.
– Нет, нас здесь нет, – сказала Эльф. – Мы тебе снимся. Вот прямо сейчас. Ты лежишь в кровати и спишь. А мы ненастоящие.
Криспин задумался:
– А ты выглядишь как настоящая.
– Во сне всегда так, – сказала Луиза. – Во сне, вот как сейчас, все выглядит очень по-настоящему. Правда?
Криспин кивнул.
– Знаешь, мы можем доказать, что тебе снимся, – сказала Эльф. – Возвращайся к себе в спальню, ложись в кровать, закрой глаза, а потом просыпайся и приходи сюда. Нас здесь не будет. Почему? Да потому, что нас здесь и не было. Договорились?
– Договорились, – поразмыслив, ответил Криспин.
– Ну, ступай, – сказала Луиза. – Марш в спальню. Бегом. Время не ждет.
Мальчик бросился к лестнице. Эльф с Луизой встали с диванчика и торопливо спустились в гостиную. Прежде чем присоединиться к гостям, Луиза спросила:
– И что дальше?
Эльф не стала анализировать:
– Берем такси.
В аэропорту Ла-Гуардия они уже час и двадцать минут стоят в очереди на паспортный контроль. Джаспер немного приходит в себя, но по-прежнему бледный. Грифф, Дин и Левон изощряются во всевозможных словесных играх, – за шестнадцать месяцев долгих поездок в Зверюге по Великобритании все в группе этому научились. Эльф приглашают к стойке пограничного контроля. Пограничник смотрит на фотографию в паспорте, поднимает взгляд на Эльф. На нем очки в железной оправе, а на усах – сахарная пудра.
– Элизабет – Франсес – Холлоуэй, – устало тянет он. – Тут написано «музыкант».
– Да, музыкант.
– А какую музыку вы играете?
Левон строго-настрого запретил упоминать рок-н-ролл, психоделию и политику.
– По большей части фолк.
– Фолк-музыку? Как Джоан Баэз?
– Да, немного похоже на Джоан Баэз.
– Ага, значит, немного похоже на Джоан Баэз. Антивоенные песни вы тоже исполняете?
Эльф вовремя чувствует ловушку:
– Нет.
– Мой старший пошел воевать во Вьетнам.
«Осторожнее…»
– Там тяжело, – говорит Эльф.
– А знаете, что хуже всего? – Он снимает очки. –
«Ну почему из двенадцати стоек паспортного контроля мне досталась именно эта?» – думает Эльф.
– В моем репертуаре не песни протеста, а традиционные композиции.
– Это как?
– Традиционные? Народные. Фольклорные. Английские, шотландские, ирландские…
– Я ирландец. Спойте мне что-нибудь ирландское.
Эльф не верит своим ушам:
– Простите, что вы сказали?
– Спойте мне что-нибудь ирландское. Народную песню. Или все, что тут написано, – вранье? – Он взмахивает ее паспортом.
– Вы хотите, чтобы я… спела? Прямо здесь?
– Ага. Прямо здесь.
Помощи просить не у кого. «Ладно, устроим импровизированный концерт».
Эльф наклоняется к стойке, отбивает на ней ритм, глядит сотруднику в глаза за стеклами и запевает:
Сотрудник иммиграционной службы дергает кадыком, подносит к губам сигарету и вдыхает дым.
– Красиво. – Он проштамповывает паспорт и возвращает его Эльф. – Да…
– Надеюсь, ваш сын скоро вернется домой.
– Он служил на складе горючего. Неподалеку от линии фронта. В склад попал артиллерийский снаряд, и все взорвалось к чертям, будто фейерверк в День независимости. От сына остался только его воинский жетон. Девятнадцать лет парню было. А нам вернули кусок металла…
– Соболезную… – лепечет Эльф.
Скорбящий отец швыряет окурок в пепельницу, смотрит за плечо Эльф и подзывает очередного иностранца:
– Следующий!
– Ей-богу, мисс Молли! – восклицает Макс Малхолланд, розовощекий промоутер «Гаргойл рекордз» с напомаженными перышками волос, размахивая огромной табличкой «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ТАЛАНТЫ И ГЕНИИ „УТОПИЯ-АВЕНЮ“!».
Луизы Рей, единственного человека, которого Эльф хочется видеть в зале прибытия, нигде нет.
Макс Малхолланд обнимает Левона и по-бабьи причитает:
