– Ну конечно, типичный Лев, – заявляет Николь. – Мужчины обожают жаловаться, даром что их никто не заставляет удалять волосы с причинного места. Ой! – Она прижимает пальцы к губам. – Я нечаянно. Потому что навеселе. Совсем чуть-чуть. Это мистер Джонс виноват, гадкий!
Брайан Джонс чокается с Джаспером:
– Ну, чтоб ты был здоров, как лосось!
Он затягивается сигаретой Николь. Аполлон в угаре.
– Ты собирался рассказать мне про сообщения, которые приходят тебе в голову, – напоминает Джаспер, – но пришел Стив Марриотт и помешал.
Взгляд Брайана Джонса скользит по лицу Джаспера.
– Это же пару часов назад было? А кажется, давным-давно.
– Я сейчас наложу на вас оберег, – говорит Николь. – Я прошла специальный курс колдовства. В прошлой жизни моей наставницей была фея Моргана.
– Мисс Кресси, – говорит Брайан Джонс, – руки прочь от моих сосков. Сейчас не время и не место.
– А в туалете клуба «Фламинго» он говорил совсем другое, – поясняет Кресси Джасперу. – Ой, я опять проболталась. Нечаянно.
– Девушки, мне нужно побеседовать с приятелем, – говорит Брайан Джонс. – С глазу на глаз. Вы пока идите, поразвлекайтесь где-нибудь еще.
– Фу, зануды! – Николь обиженно надувает губы, и обе девушки уходят.
Брайан Джонс подается вперед. Поля его шляпы касаются головы Джаспера.
– Кит, Мик и я жили в Челси, в какой-то халупе. Вот тогда все и началось. Не постоянно, а наскоками. Иногда дружелюбно. «Отлично, Брайан, молодец!» А иногда говорят, что я – дерьмо. А иногда отправляют меня неизвестно куда и непонятно зачем. Вот как сегодня: «Студия „Лайм-Гроув“, живо!» Может, это просто мое подсознание? Или я кислоты перебрал? Я похож на психа?
– Я никого не сужу. Я сам два года провел в лечебнице.
Брайана Джонса трудно понять.
– Надо бы с тобой задружиться.
Где-то рядом роняют поднос со стаканами. Звучат одобрительные возгласы.
«Быстрее!»
– Слушай, а этот твой голос никогда не кажется тебе зловещим?
Брайан Джонс допивает виски.
– А почему ты спрашиваешь?
Джаспер лежал в медпункте школы Епископа Илийского. Головная боль бушевала циклоном. Медсестра дала Джасперу аспирин и ушла по своим делам. Над Фенскими болотами грохотал гром. Майский полдень был сумрачен, как во время солнечного затмения. В дверь постучали: тук-тук. Джаспер ждал, когда кто-то войдет. Или уйдет.
В дверь постучали: тук-тук.
– Медсестры нет, – крикнул Джаспер через дверь.
В дверь постучали: тук-тук.
– Входите, – крикнул Джаспер.
В дверь постучали: тук-тук.
Джаспер решил, что это какой-то робкий первогодок. Он встал с кушетки – мозг колотился о стенки черепа – и подошел к двери.
В коридоре никого не было.
Джаспер решил, что кто-то пошутил, и закрыл дверь.
В дверь тут же постучали: тук-тук.
Джаспер распахнул дверь.
В коридоре никого не было. Никого.
У Джаспера заложило уши. Он вздрогнул.
«Тук-Тук? – мысленно окликнул он. – Это ты?»
Никто не ответил. Джаспер закрыл дверь.
В дверь постучали: тук-тук.
Стук мог быть только в голове Джаспера.
В оконное стекло ударили первые капли дождя.
Костяшками пальцев по дереву прозвучало: тук-тук.
Джаспер почувствовал, что Тук-Тук наблюдает за ним, будто снайпер или психолог. Или будто хищная птица. Дождь поливал старинные камни Или, старинные плиты, реку, асфальт и крыши автомобилей. На Джаспера обрушилась какофония стука:
– Я не сумасшедший… не сумасшедший… не сумасшедший… – хотя, наверное, так и делают психи, скатываясь в бездну безумия.
Внезапно стук прекратился.
Джаспер ждал, когда он возобновится.
Высунулся из-под одеяла.
Дождь прошел. Капала вода.
В дверь постучали: тук-тук.
Джаспер не стал отвечать.
Стук раздался еще раз: тук-тук. Дверь отворилась, в комнату заглянул робкий первогодок в школьной форме на вырост:
– Привет. А где медсестра? Меня мистер Кингсли отправил в медпункт, говорит, что краше в гроб кладут.
