Дин уставился на кресло, в котором сидела Джуд. Кресло еще хранило призрачное тепло ее тела. От секса все беды. Клеить чувих – как наркотик. Но секс с первыми встречными не приносит никакого удовольствия. Дин мысленно дал себе слово, что будет обращаться с женщинами как с Эльф – то есть как с людьми. Зазвонил телефон. Дин выключил воду и направился в прихожую.
– Алло?
– Доброе утро, бесшабашный гуляка.
– Род! Прости… я вчера смылся без предупреждения.
– Да ничего страшного, Ромео. Все срослось?
– Джентльмены своими подвигами не хвастают.
– Ишь ты, шалопай! Кстати, вчера твое рок-волшебство и на Кенни распространилось.
– Правда, что ли?
– Ага. Слинял куда-то в Хаммерсмит с девицей колдовского вида. Ну, ему полезно, для профилактики спермотоксикоза. Стю заночевал у меня на диване, в Кэмдене. Только что уехал.
– Ну, как говорится, все хорошо, что хорошо кончается.
– Именно. Слушай, после вчерашнего буйного загула мне малость неловко говорить о деньгах, но ты как расплачиваться собираешься – наличными или чеком?
Время затормозило – резко, как поезд.
– За дурь?
– Не, за выпивку в клубе. Ты ж в баре счет открыл.
Дин вспомнил:
– А, ну да, конечно. И сколько там набежало?
– Девяносто шесть фунтов с мелочью.
Время слетает с рельсов, как состав на полном ходу.
У Дина не было девяноста шести фунтов.
У него не было даже пятерки.
– Дин, ты слышишь?
– А… да. Да-да.
– Вот и славно. Я уж думал, разъединили. Короче, ты как ушел, я угощение-то прикрыл и расплатился по счету. «Bag o’ Nails» – не самый дешевый клуб в Лондоне. Спору нет, ты у нас человек щедрый, но многие этим злоупотребляют. Не надо их баловать. Надеюсь, ты не в обиде.
– А… нет. Спасибо.
– Слушай, у тебя аппарат не барахлит? Очень плохо слышно.
Пока Дин пытался придумать, как объяснить другу, что у него попросту нет денег, чтобы рассчитаться за свою безумную щедрость, ему внезапно представился опарыш, которого надевают на крючок. «И крючок в заднице вот так поверни, – сказал Гарри Моффат, – чтоб плотно сидел, самым кончиком высовывался. Видишь?»
Эльф и Джаспер убирают со стола кофейные чашки, а Бетани рассказывает Левону о том, кто ему звонил. Грифф лежит неподвижно, закрыв лицо ковбойской шляпой. На подлокотнике кресла – женская перчатка.
– Эми перчатку забыла, – говорит Дин.
– Ну надо же! – Эльф многозначительно смотрит на него.
– Я пойду, может, догоню.
– Да она уже за несколько кварталов ушла, – говорит Джаспер.
– Или все еще где-то рядом, – безмятежно заявляет Эльф.
Дин выбегает из кабинета в приемную, скатывается вниз по лестнице и на лестничной площадке первого этажа, у дверей агентства Дюка – Стокера, видит Эми. Она курит.
Дин помахивает перчаткой:
– Вот, пропажа отыскалась.
– Надо же. – Она берет перчатку, но Дин не разжимает пальцев, держит крепко.
На лице Эми написано: «Ты, конечно, симпатичный, но не настолько».
Дин выпускает перчатку.
– А вознаграждение мне полагается? – Он достает из кармана пачку «Данхилл».
– Так и быть, можешь дать мне свой номер телефона.
«Ах ты ж, язва фигуристая, сучка породистая, красавица моя…»
– Если я дам тебе свой номер, то как я узнаю, что ты им воспользуешься?
– А никак. – Эми подносит ему зажигалку.
Несколькими ступеньками ниже течет, волнуется и толкается Денмарк-стрит.
Дин погружает кончик сигареты в пульсирующее пламя.
На втором этаже паба «Герцог Аргайл» Грифф, дожидаясь очередной пинты «Гиннесса», лениво пересчитывал присутствующих. Под гирляндой рождественских огоньков сидели Бетани, ее бойфренд – театральный режиссер и Петула Кларк. Один, два и три. Вальяжный квартет щегольски одетых мужчин – Левон, биохимик по имени Бенджамин, владелец «Зед» Павел и менеджер
– Из всего, что обещает нам жизнь, гарантировано только одно – страдание.
Грифф обернулся и увидел перед собой двух девушек: у обеих кроваво-красные губы, зловещие шляпные булавки, перчатки в сеточку, меховые накидки и подчеркнутые декольте. Он не понял, которая из них это произнесла.
– Ага.
– Мы, вообще-то, не знакомы, – сказала одна.
– Но бывали на ваших выступлениях, – добавила вторая. – Часто.
– Мы – ваши самые горячие поклонники, – произнесли они хором.
Дину стало смешно – и немного жутковато.
– Меня зовут Венера. Как богиню.
– А меня – Мария. Как Деву.
