Две недели спустя Грифф стоит с подносом – порция трески с жареной картошкой и бутылка кока-колы – и оглядывает придорожную закусочную «Синий вепрь» на станции техобслуживания у развязки Уотфорд-Гэп. Ночью здесь два типа посетителей. Первый – дальнобойщики, коротко стриженные, в клетчатых рубахах, пузатые, с больными поясницами. Они читают «Миррор» и «Спортинг пост», сверяются с атласами и обсуждают маршруты, количество миль на галлон бензина, опасные повороты и засады полицейских с радарами. Второй тип – гастролирующие исполнители, их менеджеры, техперсонал и – у кого есть – свита поклонников. Почти у всех парней волосы до плеч. Прикиды по последней моде: узорчатые рубахи в «огурцах», оборки, панбархат и велюр. Все сплетничают о лейблах, контрактах, обсуждают площадки, инструменты, таинственные банкротства промоутеров, невыплаченные гонорары за предыдущие гастроли. Стива – брата Гриффа – пока не видать. Грифф не волнуется. Ночь морозная, на обледенелых дорогах пробки. Битловский столик свободен, и Грифф с подносом направляется туда. Все группы, гастролирующие по Великобритании, заезжают в круглосуточную закусочную «Синий вепрь» у развязки Уотфорд-Гэп (кстати, совсем не рядом с Уотфордом), которая служит неофициальной границей между югом и севером Англии. Когда Джими Хендрикс впервые приехал в Лондон, то, наслышавшись о «Синем вепре», решил, что это классный ночной клуб где-нибудь в Найтсбридже или в Сохо.
Грифф садится на место Ринго, потому что с него хорошо видна Зверюга, припаркованная поближе к закусочной. Вряд ли кто-то из музыкальной братии рискнет разбить окно в микроавтобусе, чтобы стащить усилок, но, как считает Грифф, осторожность никогда не помешает. Он набрасывается на рыбу с картошкой. Пока «Утопия-авеню» добралась до Бирмингема, пока отыграли на разогреве у
– Хорошо тут, тепло. Это битловский столик?
– Ага. Ты сидишь на месте Джорджа.
Джаспер аккуратно разрезает квадратный гренок на четыре части, накладывает на один кусочек фасоль.
– А ты на месте Ринго?
– Ты просто телепат, де Зут.
Джаспер сосредоточенно жует.
– «Крючок» отлично звучал.
– Лучшая песня Дина. Только ему не говори.
Дин приносит сэндвич с беконом и порцию жареной картошки, усаживается на место Маккартни.
– Эй, а вы видели, кто вон там, в углу, сидит?
Грифф смотрит в указанном направлении и ворчит:
– Долбаные
– Эти слащавые попевки принесли им гастроли в Штатах, – говорит Дин. – Двадцать концертов. Может, попроситься к ним на разогрев?
Эльф садится на место Джона Леннона. У нее на подносе слоеный пирожок и картошка.
– Высоко сижу, далеко гляжу, вижу… что-то на HH.
– Вот я как раз и говорю: может, попроситься к ним на разогрев? На американские гастроли?
Эльф заправляет бумажную салфетку за воротник блузки:
– Нет уж, лучше своими силами, чем на хвосте у
– Так это ж сколько сил надо, чтобы переплыть Атлантический океан! – вздыхает Дин, уныло тыча вилкой в ломтик картошки.
«Ну да, где те силы, – думает Грифф. – Один сингл поднялся до шестнадцатого места в чартах, а второй сначала занял семьдесят пятое, а потом сгинул без следа». После концерта в Бирмингеме Левон объявил, что второй сингл «Утопия-авеню» больше не в первой сотне чарта, так что по пути сюда Дин молчал. Что, вообще-то, ему несвойственно.
– Мы слишком энергичны для разогрева, – говорит Джаспер. – Основные исполнители не любят, когда их затмевают.
– Вот как сегодня, – добавляет Эльф. – Менеджер
– Однажды Арчи Киннок поехал с гастролями на север и взял на разогрев
– А я думал, это песня о женщине, – говорит Джаспер.
Грифф накладывает толченый горох на ломтик картофеля.
– Ну вот, теперь ты наконец знаешь правду. Кстати, а здорово Эльф сегодня сказала: «Если поднести билет к пламени, то на бумаге проступят слова „Мы выпустили новый альбом“», и какой-то придурок в зале тут же поднес свой билет к зажигалке! Хорошо хоть весь зал не спалил.
– Это я у Пегги Сигер слямзила. – Эльф поливает картошку кетчупом. – Дин, а твой «Крючок» снова прошел на ура.
Дин кривится, смотрит на свой сэндвич.
