Шесть лет назад — тогда Диане было шесть годков — в начале октября они всей семьёй поехали бить кабанов: Потапа пригласил на охоту товарищ-сослуживец, или, скорее всего, однополчанин, с которым вместе проходили армию в горячих точках. Поехали на десять дней в глушь Сибири. Мать не захотела Диану оставлять соседям или горничным однодневкам, или, тем более, нанимать неизвестного человека на какие-то две недели. Ранее Потап рассказывал про этого друга, и то, что однажды, давно, уже туда ездил. Но не на охоту кабанов или другой живности: они охотились на людей, уничтожали, мстили. У этого сослуживца его родной отец когда-то работал егерем: человек был неподкупный, добросовестный, честный. Одним словом — человек. Банда браконьеров убили его в тайге, когда однополчанин Потапа вернулся из армии. И именно в этот момент приехал в гости сам Потап с тремя друзьями — бить кедровый орех. Алексей, так звали сослуживца, достал всем оружие, помогли и местные люди. Целый месяц они загоняли, не давая выйти из тайги, отлавливали бандитов по одному, и в итоге казнили всех. Тела скормили бродячим псам.
Когда приехали, поселились в избушке на лесной делянке. Мама занималась готовкой пищи, Максим ей помогала. Потап и Алексей ушли за несколько километров охотиться на кабанов с вышек. И как-то упустили Диану: пять дней они искали шестилетнего ребёнка. Нашли в старой брошенной берлоге. Обезвоженная, изголодавшаяся и вся замёрзшая, малышка Ди спала, свернувшись клубочком на голой земле: худенькая, беззащитная и такая крошечная. Этот образ навсегда поселился в памяти Максим. Она тоже помогала искать сестру, и именно она увидела тёмную земляную дыру в холме, заваленном соснами.
— Если я умру, ты меня не забудешь? — первое, что услышала Максим от младшенькой сестрёнки. — Ведь я же буду жить вечно в твоём сердце? Правда?
Максим представила, как маленькой Диане было жутко бродить ночью: вой волков и уханье сов, сухой треск сосен под натиском ветра, ледяная луна, рёв шалого медведя. Как она сражённая усталостью влезла в страшную берлогу, как смертельный холод и голод заставляли дрожать, как пар дыхания согревал посиневшие детские ладошки. Какой безумный ужас она пережила!
— Тебе было сильно страшно? — спросила Максим, сидя возле кровати, когда Диану привезли из больницы.
— Нет, я думала, что зайчику в лесу страшнее, чем мне. Я жалела его. Я только
Максим гладила рукой по длинным русым волосам Дианы, растекающимся до поясницы, пряди переливались в свете огня из камина. Жёлтые блики от огоньков свечей плясали в ночных стёклах окон. Что было бы, если Дианы не стало? Если бы она утонула в болоте, или волки, или забрела так далеко, что не смогли бы найти? Или замёрзла насмерть? Как тогда бы все жили? «Наверное, я бы тоже умерла. Убила себя», — так решила двенадцатилетняя Максим. Полоска слезы намочила её щёку, которую она поспешила убрать, отерев тыльной стороной ладони.
— Я тебя буду оберегать, — тихим голосом поклялась Максим своей сестре. — Пока ты маленькая, я всегда буду рядом с тобой.
2
Диана перестала играть на скрипке. Максим облегчённо вздохнула: наконец-то успокоилась. Белоснежная ладонь макнула перо в чернильницу, начала старательно выводить строки:
«
