— Так значит, Дэвид?.. — прошептала Римма. А что же было вчера, что с ней сотворили? Римма подошла к «валентинке» на подоконнике, изготовленной для Дэвида, яростно разорвала и раскидала клочки по комнате. Но ужасы не закончились. Через месяц она узнала — что беременна. И собралась осуществить очередной аборт, даже если ей грозило, что детей у неё больше не будет. Когда она выходила из квартиры, собираясь к абортмахеру, с ней заговорили через мозг. Поначалу она думала, что сошла с ума, что голоса в голове — это её больное воображение. Они назвали адрес, куда нужно прийти и посмотреть, что случилось с женщиной, которая их не послушалась и вырвала младенца, не дав родиться. И когда Римма пришла и взглянула, то испытала такой ужас, что о помыслах прерывания беременности позабыла напрочь. А свой атеизм поменяла на иконы, купленные в церкви, расставила по всей квартире и вымаливала прощение и защиты. Но никакие молитвы и святые образы ей не помогли. Злобные, ехидные голоса её преследовали и днём, и во сне. Они контролировали каждый шаг, каждый вздох, каждый миг: запрещали одно и ратовали за другое — совершенно противоположное её желаниям и миропониманию. Изведясь за девять месяцев беременности, она уяснила лишь одно, что после родов младенца у неё заберут, а сама она… хорошо, если будет мертва. Она смирилась с мыслями, что ей придётся умереть. Но раз так, то она ни за что не отдаст им своего ребёнка, хоть и зачатого ими. Булыжником размозжив новорождённому мальчику голову, Римма опустила его в матерчатый мешок, без слёз попрощалась, туда же положила камень, перевязала проволокой и утопила в реке, сбросив с моста в заброшенной деревне.
— Ты передала эстафету, — сообщил шёпот в её голове.
Шли дни за днём, но больше с Риммой не заговорили: от её мозга отключились. Она впала в страшнейшее уныние: а если всё же у неё была шизофрения и она ни за что убила собственного сына? Через год Римма переехала жить в другой город.
4
— Проклятая цепочка, — прошептала Римма, выходя из воспоминаний. Она снова вставила ключ в замок зажигания и дрогнула. — Нет, не поеду. Лучше отсижусь дома. — Горячая дрожь пробежалась по телу, волна за волной потливого жара пронеслись по коже — она вспомнила отрывок из сегодняшнего сна! Это был — дурачок. Дурачок десятилетней давности из первого видения первого проклятого дня: он смеялся и одновременно плакал и что-то яростно старался ей объяснить.
— Мама, — произнесла шёпотом Римма. — Мама, мне страшно. Мне очень, очень страшно. — Римма решительно вытащила ключ и вышла из «ягуара». Взглядом окинула цветущую природу — как при такой красоте может твориться такой ужас? — и собралась закрыть дверцу. В сумочке пропищал айфон. С мыслями о трагическом известии Римма мгновенно нырнула ладонью в сумочку. Минуту собиралась со смелостью и нажала кнопку, чтобы узнать — что приготовила ей судьба. На громадном дисплее болтался вялый мужской половой орган. Римма вначале не поняла, что это, часто моргала, словно скидывала пелену, прищурила глаза и присмотрелась. Точно — это ведь то, о чём она подумала. Она истерично хохотнула: какой дурак?.. Айфон тренькнул в её ладони. Римма прочла эсэмэску: «Он ждёт от тебя своего вдохновения. Даниил». Римма прислонилась спиной к тёплому металлу автомобиля: весёлые глаза с благодарностью осмотрели мир, губы задрожали и наконец улыбнулись, оживлённая мысль промчалась: «Данила, гад, как же я тебя безумно люблю!» Римма прикрыла глаза, подставила лицо к синему небу и подарила улыбку. И да, проклятого дня в прошлом году не было: может, больше никогда и не будет? Она решила, что день всё-таки прекрасный, как и она сама. Римма заскочила в салон на мягкое кожаное сиденье, сорвала «ягуар» с места, выбив из-под колёс пыль и мелкие камушки.
Шины шуршали по ровному асфальтовому покрытию, извилистая дорога то ныряла, то взвевалась. Римма уверенно держала руль, изредка кидала взгляд на мелькавшие коттеджи, строгие кипарисы и высокие платаны. Она полюбила эти края с первого взгляда, как только сюда переехала. Звонил Потап и попросил заехать в офис, чтобы передать Даниле какие-то ценные краски и холст. Вообще-то, сегодня она взяла отгул, чтобы позировать Даниилу в новой картине, поэтому не очень охотно согласилась. А вечером должен подъехать сам Потап и они должны устроить, как всегда, приятный вечер на троих в широченной постели Даниила. Она любила и обожала их обоих.
«Ягуар» прошёл длинный спуск и въехал на центральную дорогу города. Римма опустила боковое стекло и сплюнула жевательную резинку. Воздух пропитывал запах машин и недавно прошедшего дождя, — а у неё не был, видно, прошёл полосой и кратковременный. Римма подняла взгляд на небо — ни облачка, и надавила пальцем на кнопку для поднятия стекла.
