Данила умирал со скуки, бил щелчком указательного пальца по лампочке на миниатюрном торшерчике в центре столика. Две больших порции виски выпитые дома уже выветрились, хотя изначально не особо-то опьянило. Сорок минут прошло, а Потап не появлялся. На столе дремал графин с водкой, две высокие двухлитровые кружки с пивом, отбивные размером больших блинов, посыпанные пережаренным луком, орешки в глубокой тарелочке. Пачка сигарет на всякий случай, правда, ни он, ни Потап не курили. Даниил ни к чему не притрагивался, ждал друга: не терпелось высказать боль утраты, повспоминать, узнать подробности. Батура должен знать, что в действительности произошло с Риммой.
Показалось или нет — в стекло аквариума ударило. Даниил обернулся. Пиранья медленно проплыла перед его носом, скользя боком по стеклу.
«Тут меня не сожрут? — подумал Данила. — А если аквариум лопнет?.. Говорят эти отродья толпой за минуту барана до костей обгладывают». Как-то неуютно стало, не по себе. Даниил повёл плечами, ещё раз обернулся и внимательно рассмотрел зубастых обитателей в воде за стеклом. Рыба из глубины, виляя телом, набрала скорость и ткнулась носом в стекло перед глазами Данилы. Он отпрянул и поёжился: и зачем таких хищников заводить у себя в аквариуме? Ненужных свидетелей скармливать?
Данила усмехнулся и перевёл взгляд на бармена, который оттягивал и отпускал «бабочку» на шее и трепался с официанткой Меланьей.
В полумрак бара протянулся свет от входной двери. Зашли двое высоких, худощавых, но плечистых парней. На головах пёстрые бейсболки с канадскими флагами, у обоих козырьки сдвинуты набок, и с левых сторон размашистые золотистые цифры — 666. Темноволосые, темноглазые, с двухнедельной чёрной щетиной. Даниил подумал, что какие-то реперы, но через секунду понял, что ошибся. У того, кто чуть повыше на пальцах вместе с серебристыми перстнями и печатками — кастет. Он прижимал кулак к животу, стараясь хоть как-то спрятать от любопытных взглядов страшную игрушку. Второй держал кулак на уровне груди между расстёгнутой молнии спортивной куртки. Намётанный глаз художника успел уцепить край ручки пистолета в блеске света от настенного фонаря.
«Здесь точно что-то творится. — Данила занервничал. — Когда Потап придёт? Возможно, сегодня нужно поменять место пьянки».
— Вот они… Это они, — услышал Даниил голос от столика «тяжелоатлетов».
Двое «псевдо-рэперов» подошли к правому столику, где их ждали двое друзей. Они каждый с каждым обнялись, уселись на стулья и крикнули Меланье — по имени, — чтобы принесла четыре пива. Взгляд скуластого, ассоциирующего с капюшоном кобры, с кастетом на правом кулаке, застыл на Даниле. Улыбка медленно натягивалась на его губах. Он погрозил пальцем Даниилу и ещё шире улыбнулся, положил кастет перед кофейной чашечкой.
— Дэвид, кто это?
Но Дэвид не слушал друга, он снял с головы бейсболку и поднялся со стула. Его глаза словно приклеились к глазам Даниила, который с лёгким страхом не сводил удивлённого взора. Дэвид подошёл к Даниилу, повернул бейсболку левой стороной и пощёлкал указательным пальцем по трём шестёркам.
— Тебе передают привет. — Он надел бейсболку на голову Даниле.
— Кто передаёт? — нервно спросил Даниил.
— Ты знаешь.
— Нет, не знаю, — возразил Данила и сорвал бейсболку с головы.
Дэвид лишь усмехнулся и удалился к своему столику. Даниил опустил бейсболку на громадную пивную кружку и воззрился на блестящие крупные три шестёрки.
«Знаешь, но не помнишь».
В задницу Даниила словно воткнули сотню раскалённых кинжалов: он подпрыгнул на месте, локтем сбил кружку, с ближайших столиков на него посыпались неодобрительные, недоуменные и любопытные взгляды. Пиво со скатерти бурно стекало на пол. Лампочка на столе мигала, казалось, вот-вот потухнет или лопнет. Бешеные, испуганные глаза Данилы пробежались по залу и остановились на Дэвиде. Но тот увлечённо шептался с друзьями и не обращал на него внимания.
— Нет, — произнёс Даниил тихим голосом, качая головой, — я точно услышал эти слова в ушах. В голове. В мыслях. Башку даю на отрубание — это не галлюцинация. Это он, этот Дэвид прошептал прямо мне в мозг. Что я не помню? Скажи ещё. Ну. Скажи. Что не помню?
Кожей затылка Данила почувствовал, как пиранья ткнулась мордой в стекло аквариума. Хитрые, сильно прищуренные глаза Дэвида, стрельнули в сторону Даниила, и снова приняли выражение полнейшей невозмутимости. Данила резко повернулся: тёмная пиранья зависла в воде и не сводила с него глаз. Она улыбалась! Рыба — улыбалась! Её зубастая пасть шире и шире расползалась в какой-то мерзкой зловещей ухмылке. Холодный пот потёк между лопаток Даниила.
