Даниил развернулся, пятясь, перевалился через угол опрокинутого столика, через секунду над краем появилась его голова. Губы дрожали, безумные глаза озирались вокруг. Он вытянул указательный палец в потолок и громко с надрывом в голосе прошептал:
— Им… Им… Им, я своего сына продал!.. — Глаза Даниила вперились в Потапа. — И, ты… И ты не подходи. Он у тебя… — и дальше Данила заорал так, что, казалось, у него сейчас полопаются трахеи, голосовые связки и набухшие вены на шее:
— Он у тебя-я-я!
Данила споткнулся об труп, выскочил из дверей бара. Побежал к шоссе, не замечая прохожих, машин, стен домов, светящейся неоном и вопящей рекламы. Часто оборачиваясь, он выбежал на проезжую часть дороги; белый автобус даже не успел просигналить и затормозить, снёс его. Даниил почувствовал, как нос вминается и, кажется, сейчас войдёт в мозг, губы сплющились. Он подлетел над припаркованным легковым автомобилем, увидел его крышу под собой, дважды перевернулся в воздухе и влип в бетонную стену. От таких полётов и ударов живыми не остаются. Даниил выплюнул камушки с крошками зубов, мизинцем помог выковырять из ноздри землю с травой, шишка на лбу вздулась размером ведра. Штаны и рубаха разорваны. Но он жив. Ни шея, ни позвоночник, ни ноги, ни руки не сломаны, лишь немного крови на лбу и губах. И в плюшку смята переносица. Данила встал на ноги, опустил лицо и, сильно хромая, побрёл куда глаза глядят, не обращая на крики людей, желающих ему помочь.
1
Потап сидел на мокром полу, голова раскалывалась, перед глазами всё кружилось. Видно, получил сотрясение мозга. Слегка подташнивало. В мякоть ладони вонзилось что-то острое. Потап опустил глаза, челюсти пираньи сжались на коже между большим и указательным пальцами. «Подыхает, а всё пожрать…» Потап встряхнул головой — в затылок словно налили свинца, — отшвырнул рыбу, вскочил и выбежал на улицу, уверенный, что возле дверей увидит полно народу и администрацию бара, или хотя бы охранника, бармена и официантку. Люди проходили мимо, не подозревая о «великой войне» произошедшей в баре и кровавых трупах внутри, некоторые пялились на разбитые окна. И никого заинтересованных. Потап окинул взглядом тротуар в обе стороны, надеясь увидеть Даниила. Посмотрел на припаркованные автомобили, возможно, машина друга здесь, и он ждёт его в салоне, развалившись за рулём. Перевёл взгляд через проезжую дорогу на свой автомобиль. Никого из своих. Лишь тёплый ветерок приятно обдувал лицо.
Домой Потап не спешил, ожидая, что с расспросами к нему нагрянет полиция, и телефон скоро взорвётся звонками. Он решил поехать в офис и уже там, сидя за широченным столом, в уютной обстановке и без посторонних ушей, ответить на все интересующие вопросы правоохранителей, а, может, ещё придётся проехаться в отделение. Свой автомобиль Потап оставил на стоянке ночевать, собираясь пройтись по вечернему городу, дать времени полицаям на первые разбирательства по горячим следам.
Лязгнул замок двери из красного дерева, ладонь надавила бронзовую ручку, душный воздух дохнул в лицо. Потап поморщился от застоявшегося офисного запаха и включил вентилятор на столе. Подошёл к окнам, побил пальцем по кнопкам на настенном дисплее: включился кондиционер, заработал очиститель воздуха, выдувая микроскопические брызги приятных ароматов, шторы бронированных стёкол поползли вниз. Из холодильника Потап достал бутылку минеральной воды и, наливая в стакан, осушил в два приёма. Развалился на кожаном кресле за столом, выложил айфон перед собой и, запрокинув голову на спинку, стал ждать.
Щёлкнул выключатель настольной лампы, погрузил кабинет в темноту.
Ни о чём не хотелось думать. Ни о чём. Пусть разбираются следственные и правоохранительные органы, а также медицина с головой Даниила. Явно у него потекли мозги. Слишком переживал из-за Риммы. Он давно хотел быть у неё один, но Потап не разрешал: ведь эта женщина изначально принадлежала ему. Это Потап познакомил и приблизил Римму к Даниилу, который поначалу вообще был очарован ею до самозабвения. Но слишком хороша любовница — Римма, чтобы от неё отказаться — отдать, пусть даже и лучшему другу. И как мог Данила представлять её в жёнах, если они вместе проводили с ней время в одной кровати? А иногда Даниил приводил и сводил с Риммой друзей, рисовал с натуры эротические сцены. Потап хмыкнул. Порнографические сцены. С ней были и Альберт, и Борис, и другие. И… Римма?..
«Неплохая ведь девка, Римма, была у вас на двоих?»
